В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
И, чтобы прекратить этот разговор, спросил:
— У вас ко мне, кажется, дело?
— Право, неловко отвлекать вас от работы, но у нас в коллективе трагедия. Надя не говорила?
— Нет. Ничего не говорила.
Агнесса Петровна тяжело вздохнула:
— Работает у нас прекрасная девушка. Леночка. Подождите, я занята. Это я не вам. Так представьте себе, ухаживал за ней паренёк. Приятный мальчик. Инженер. Решили пожениться. Я считаю, очень хорошо. Но видите ли, он поставил нашей Леночке условие, чтобы после свадьбы она ушла из манекенщиц.
Красивая работа. Неплохая зарплата. Да, раздевается при людях, но ведь не совсем, до купальника… Курортники платят бешеные деньги, чтобы раздеваться где-нибудь на пляже в Сочи или Гаграх… Во-вторых, дала слово-это ещё ничего не значит. Ну, потянула бы, потом свыкся бы. Нет, она прямо на свадьбе ляпнула ему, что и не собирается бросать у нас работу. И что вы думаете? Он исчез прямо со свадебного банкета. Как сквозь землю провалился…
— М-да, — протянул я.
— Я понимаю, для вас это, может быть, не очень интересно. У вас по-настоящему опасные преступники. Но положение Леночки ужасно. Штамп в паспорте, свадьба, а она на самом деле — незамужняя. Посоветуйте, Игорь Андреевич, куда позвонить, чтобы его найти? — ~ Несмотря на комизм положения — обратиться с такой просьбой ко мне-я понимал, что от Агнессы Петровны просто так отделаться не удастся. И решил ответить шуткой:
— Следует немедленно объявить всесоюзный розыск.
— С вашего разрешения я сошлюсь на ваш авторитет, — сказала она вполне серьёзно.
— Можете, — ответил я. Что мне оставалось делать?
Объяснять — долго. Я и так опаздывал с докладом к начальству.
Перед тем как отправиться к Ивану Васильевичу, я ещё раз перелистал дело.
Зампрокурора словно следил за мной по телемонитору, Его звонок раздался, как только я поднялся со стула.
— Прочёл?
— Да.
— Зайди ко мне. С делом.
Фаиночка сосредоточенно оттачивала карандаш и, холодно взглянув на мою физиономию, на которой я попытался изобразить извинительную улыбку, молча показала на дверь.
Я вошёл в кабинет.
— Давай устраивайся, потолкуем, — предложил Иван Васильевич.
«Ну, держись, Чикуров, — сказал я себе. — Сейчас будет вечер вопросов и ответов».
Начал он неожиданно:
— Мне кажется, я расстроил вчера твои планы? — он посмотрел на мой галстук — однотонный, синий и, как сказала бы моя мать, подобедошный.
Это уже почти извинение. И на том спасибо.
— Ничего, служба…
Он кивнул.
