В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
Как открытая проституция, налётчики, притоны, злачные места и подобные атрибуты прошлой, дореволюционной жизни. Это уже история. Если говорить о моем личном опыте, то большую часть преступников приходится искать в тщательно замаскированном быту, снаружи обыкновенном и ничем не выделяющемся. Между прочим, подпольное существование — уже наказание за содеянное.
Правда, не для всех. Но для многих.
Подумаешь, Генрих угощал Аню и Валерия в ресторанах, приезжал за тысячи километров за приглянувшейся ему иконой… Это само по себе ещё ничего не значило.
Конечно, не произойди убийства в Крылатом, может быть, и не стоила бы внимания личность странного богатого холостяка, помешанного на иконах и иностранной мишуре.
Я вернулся к Аниным записям.
«20 июля. В. едет в Одессу. Говорит, надо сказать родителям. Он любит и уважает мать и отца. Жаль, моих нет.
В. вызовет меня в Одессу. Боюсь, как меня встретят его родители…»
По всей видимости, Аня и Залесский уже в Вышегодске.
Да, точно.
«Крёстная хочет, чтобы мы зарегистрировались.
Говорит, что в Одессе все сделает сам. Мой милый, любимый В.!»
Счастливый ребёнок, да и только. Без тени сомнений и раздумий. Неужели Валерий так умел притвориться влюблённым? А если и он верил в то, что обещал? Сдаётся мне, верил.
«21 июля. В. уехал. Буду ждать от него телеграмму.
Люблю. Люблю. Люблю».
Очень короткая запись. Сделанная на следующий день после предыдущей. Снова Аня вернулась к дневнику только 28 июля.
«От В. ничего нет. Забегал Генрих»…
Вот те раз!
«…Забегал Генрих.
Странно. Вышегодск в стороне от магистральных дорог, сюда проездом не попадёшь. Надо сворачивать специально. И уж никак не командировка, Генрих работал в порту…
«Выпили чаю, показала икону. Генрих сказал, что это очень старинная работа, не позже 13-14-го века. Скорее всего, псковская школа. Вообще, может быть. Крёстная говорила, что „Параскева Пятница“ досталась ей от матери, той-от своей. Это их семенная реликвия.
