Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Обосновывать справедливость догадки Леонидзе предоставил Томину и не дергал его, дождался, пока сам пришел и поведал печальную розыскную балладу. Как зачастил в пивной зал на Преображенке; как нащупал среди завсегдатаев нужную группу, втерся в доверие, усердно упражняясь в блатном жаргоне и когда надо пуская в ход кулаки, чтоб уважали; как его совсем, казалось, приняли и почти позвали на дело: пошоферить под началом Химика, но вдруг неведомо почему отшатнулись и куда-то исчезли. Все сорвалось, и кошке под хвост все труды!
Леонидзе поцокал языком и, в свою очередь, преподнес две новости, показавшие, что он все-таки не сидел сложа руки.
— Когда вам предлагали пошоферить?
— Завтра, к ночи поближе.
Тут уж и Леонидзе загорелся.
Встреча получилась эффектная. Их вошло двое — через боковую дверь. В кепках, на лица натянуты капроновые чулки. Нашли запломбированный контейнер, алчно отодрали замок… и даже не успели потрогать желанных соболей.
Вспыхнул свет, воры окаменели, увидя себя в окружении вооруженных людей в милицейской форме и без.
— Разуйте ваши головы, джентльмены! — скомандовал Леонидзе.
Двое медленно сняли кепки, чулки.
— Станьте к стене, руки подняли, дышим спокойно.
— Я с вами не желаю разговаривать! — в ярости выпалил Химик.
— И вы тоже? — спросил Томин второго.
— Я тоже.
— Шаблонное высказывание. Но это проходит. Через неделю, через день. У вас пройдет часа через полтора, — пообещал он Химику.
— Минут через сорок, — презрительно уточнил Леонидзе.
Тут любопытствующий сторож, который понемногу продвигался вперед, ахнул:
— Батюшки! Да то ж Нюркин новый хахаль!
— Кладовщицы?
— Ну да!
Химик запоздало заслонил лицо.
— Какой позор для нашего коллектива! — белугой взревел начальник охраны.
Томин и Леонидзе расхохотались.
10
Допросы Шахова были исполнены напряжения при внешней незначительности и однообразии произносимых фраз. Михаил Борисович волком вцепился в обретенную свободу.
