В деревни они решили не заезжать, уменьшая вероятность оказаться в опасности.
К лагерю они добрались спустя двенадцать дней. И это был отличный результат. Нужно было отдать должное стойкости и терпению Давьерры и Иагона. Эриону казалось, что будет гораздо сложнее. Но нет. Его будущие родственники стойко переносили все тяготы пути. Они не жаловались ни на дождь, ни на постоянную тряску, ни на скудную пищу, ни на отсутствие привычных удобств.
Харт просто представил, что было бы, будь на месте его невесты какая-нибудь другая девушка из столицы. От одной мысли его передернуло. Он не сомневался, что изнеженная особа заставила бы их останавливаться раз десять, если не больше, в день.
Поначалу он и сам старался придать поездке более комфортный вид, но после вопроса Давьерры: «Разве мы не спешим? К чему эта остановка?»– решил действовать как обычно.
Он наблюдал за невестой. Видел, что в действительности она устала. Ее тело буквально кричало об этом, но сама Давьерра ни слова не сказала. Эрион каждый день ждал, когда она попросит небольшую передышку, но вот они почти добрались до лагеря, а просьбы он так и не дождался.
С одной стороны, Эрион был горд, что эта стойкая женщина в скором времени будет его. Чтобы быть настоящим воином, не обязательно уметь драться. Воин – это состояние духа.
А с другой стороны, он опасался, что однажды Давьерра этой стойкостью и упрямством навредит своему хрупкому телу. Ему хотелось укрыть ее от всего мира. Он желал дать ей понять, что она может быть слабой, если хочет. Ему все равно. Он будет рядом с ней в любом случае.
Так что, можно сказать, Эрион был слегка разочарован, когда не услышал ни одного жалобного слова.
Сначала они встретили патруль, который, заметив Эриона, без проблем пропустил их дальше. Спустя пару часов они въехали в лагерь. Эрион, недолго думая, повел невесту с Иагоном к своей палатке.
Ему не нравилось внимание, направленное на его невесту. Лишенные женского внимания воины с интересом рассматривали не обделенную красотой и обаянием девушку. Если кого-то и волновала повязка на глазах, то не особо.
Эрион, заметив многочисленные взгляды, нахмурился. Ему хотелось схватить Давьерру и немедленно спрятать, а со всеми, кто смотрит, подраться.
Он едва удержал себя от поцелуя. В первое мгновение это показалось ему хорошей идеей. Так он мог дать понять другим мужчинам, что эта женщина его и никто не смеет даже думать о ней. Но он вовремя вспомнил, что поцелуй на публике будет грубым нарушением этикета. К тому же не добавит плюсов в репутацию Давьерры.
В итоге ему пришлось смириться. Вряд ли кто-то из воинов действительно предпримет какие-либо шаги, все-таки Давьерра прибыла в его компании.
– Тенри, помоги им обустроиться. Я к генералу, – произнес он, торопясь.