В моем сердце взошел гнев за каждую мгновение, когда она убегала. Я ощущаю преследование в воздухе и знает каждый шаг, словно невидимая рука. Эта страсть становится тяжелой ношей, как удавка на горле — ни алкоголь, ни никотин не помогают освободиться от страстного хватания за ее воспоминание....
Время останавливается вместе с моим сердцем, все замедляется. Мне кажется, я умер на несколько минут. Ничего не вижу, глохну.
Только она.
Моя Варвара.
Волшебная, сказочная, нежная фея.
Боже, как ей идет белый цвет.
Невероятно.
Белоснежное платье.
Невообразимо шикарное. Снова эти голые плечи, пышная юбка, расшитая жемчугом. Волосы собраны в причёску, из-под которой струится длинная фата. Девочка стоит у зеркала, рассматривая себя. Встречается со мной взглядом, всхлипывает, закусывая сладкие розовые губы и замирает, смотря на меня через зеркало.
Все молчат. Такая дикая, звенящая тишина, или мне так кажется. Надо что-то сказать, но горло сводит, ладони потеют, ноги подкашиваются. Она нереально красивая, чистая, уязвимая.
– Варвара… – произношу ее имя, голос хрипит.
– Уходи! – надрывно отвечает она и закрывает глаза, вновь выстраивая между нами непробиваемую железобетонную стену. Но я не уйду. Беру себя в руки, делая пару решительных шагов к ней.
– Молодой человек, – её бабушка преграждает мне дорогу.
– Нет, шансов как раз мне не оставили. А свое я не упущу, – аккуратно отодвигаю старушку и подхожу к Варваре. Хватаю ее за плечи и разворачиваю к себе. Она, словно каменная, застыла с закрытыми глазами, холодная, вся дрожит, а из-под опущенных век слезы катятся. Что-то не рада наша невеста бракосочетанию. Твари. Мне хочется выбежать и разбить голову Белову, вправить мозги ее отцу, который такую нежную и искреннюю дочь отдаёт в лапы ублюдку.
– Нет, нет… – всхлипывает она. – Пожалуйста, уходи, – ведет плечами, начиная дрожать еще больше. Сердце, сука, разрывает на ошмётки, заливая кровью нутро.
– Варечка, девочка моя, – мой голос тоже дрожит. – Посмотри на меня, пожалуйста, – обхватываю ее лицо. Слушается, распахивая свои красивые глаза, и я захлёбываюсь в ее боли. – Послушай меня. Все это фарс. У меня никогда ничего не было с Леной. То, что ты видела, очень грамотная подстава Родиона, – задыхаюсь, выдавливая из себя слова.
Варя переводит глаза на Лену.
– Это правда. Родион заставил меня снять эти кадры, – подтверждает она. – Прости.
Девочка снова переводит на меня поплывший, ничего непонимающий от слез взгляд.
– Все равно уходи, они… Они… – всхлипывает. – Они лишат тебя всего.
– Варя! – встряхиваю ее. И плевать мне, что на нас смотрят посторонние. Бабушка, Лена. Я готов это все проорать на весь мир.
