В моем сердце взошел гнев за каждую мгновение, когда она убегала. Я ощущаю преследование в воздухе и знает каждый шаг, словно невидимая рука. Эта страсть становится тяжелой ношей, как удавка на горле — ни алкоголь, ни никотин не помогают освободиться от страстного хватания за ее воспоминание....
– Ужин скоро будет, – голос хрипит, выдавая меня с головой. Сколько всего я хочу с ней сотворить в этой квартире…
– Хорошо, – кивает, отводя взгляд. – Я возьму свою сумку в прихожей?
– Конечно, не нужно спрашивать, – взмахиваю в сторону прихожей. Кивает, уходит. И вот как мне здесь с ней ночь пережить?
– А где у вас тут свет включается? – кричит из прихожей.
Иду к ней, чтобы показать. Она – навстречу мне, неожиданно сталкиваемся в коридоре. Девочка налетает на меня, впечатывается телом в мое. По инерции ловлю ее за талию, сжимаю… И все.
– Ах! – вскрикивает она, когда я прижимаю ее к стене."
"Не понимаю, что творю. Я просто так хочу. Она не оставляет мне шансов. Ее запах дурманит, сводит с ума, вынуждая действовать на инстинктах. Я вдруг понимаю, насколько голодный. Утыкаюсь носом ей в шею, дышу. Сладко. Близость ее хрупкого тела и запах вызывают острую волну возбуждения. Моментально загоняюсь. Вот так просто, по запаху, чувствую, что это моя женщина. Моя сказочная, нежная, маленькая девочка.
– Пожалуйста, – неуверенно шепчет она, пытаясь оттолкнуть, а я губами чувствую мурашки по ее коже. Целую их, вожу губами, закатывая глаза от удовольствия.
– Я просто подышу тобой, совсем немного. Позволь мне.
Замирает. Уже не отталкивает, оставляя ладони на моей груди. Это «да»? Да! Позволяю себе немного больше. Веду руками по ее изгибам, глажу, очерчиваю силуэт. Шикарная фигура. Веду губами выше, к ее скулам, оставляя горячие поцелуи.
– Варвара, – со стоном выдыхаю ей в губы, снова тяну платье.
– Герман… Я… Не надо… – скованная, в голосе паника. Я же нежно, ласково, аккуратно. Она либо боится меня, либо я ей неприятен, либо…
– Ты, девочка, что ли? – отрываюсь от ее сладких губ, заглядывая в глаза. Молчит, прикрывая веки, пытаясь отдышаться. Офигеть! Хотя ну куда ей. Двадцать лет. Такая нежная, неразвращенная, нетронутая никем. – Никогда… Ни с кем?
– Нет, – сознается она, так и не открывая глаза. Смущённая, словно это стыдно.
