В моем сердце взошел гнев за каждую мгновение, когда она убегала. Я ощущаю преследование в воздухе и знает каждый шаг, словно невидимая рука. Эта страсть становится тяжелой ношей, как удавка на горле — ни алкоголь, ни никотин не помогают освободиться от страстного хватания за ее воспоминание....
– Почему не в кровати?
– Не знаю, не спится, – щурюсь от его поцелуев в висок.
– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
– Нет, все хорошо.
– Точно?
– Точно, – улыбаюсь. – Я чайник искала. Хотела чай заварить.
– Надо накормить мою девочку, – отпускает меня. Открывает другой шкафчик и достаёт мне пресс для заваривания чая. – Сделай нам чай, маленькая, – просит Герман и уходит в прихожую. Пока я завариваю чай, Герман возвращается на кухню с бумажным пакетом и достаёт из него свежую выпечку. Очень вкусно пахнет корицей.
– Я хотела бы сегодня воспользоваться своим выходным и посмотреть пару квартир, – сообщаю я. Герман отпивает чай, склоняет голову и молча меня рассматривает. – Есть подходящие варианты. Но я боюсь вот так одна… Ты бы не мог съездить со мной? Мало ли что там… Сейчас столько аферистов.
– И что, есть достойные варианты? – не очень довольно интересуется он.
– Нужно смотреть. Нет, если тебе некогда, тогда я сама.
– Тебе не нравится в моей квартире?
– У тебя прекрасная квартира. Но я бы не хотела стеснять тебя, занимая твое личное пространство, – сообщаю, вспоминая слова его матери о том, что Герман не приемлет посторонних.
– Варвара, сейчас ты меня очень расстраиваешь.
– Почему?
– Я уже впустил тебя в своё личное пространство. Даже намного глубже, чем ты думаешь. И хочу, чтобы ты осталась. Очень хочу.
– Герман, проживание вместе – очень серьёзный шаг и…
– Ах, Варвара, вы ветреная девушка, никогда бы не подумал, что ты меня продинамишь.
– В каком смысле? – не понимаю я.
– Ты подарила мне свою невинность, а остаться не хочешь, – ухмыляется. – Я делаю шаги на пути к серьёзности в наших отношениях. Шаги вперед. А ты отступаешь назад.
– Герман… – выдыхаю. – Все не так. Просто все так стремительно… – отвлекаюсь на телефон на столе. Вибрация. На экране высвечиваются «Родион», и Герман это тоже видит.
Просила же оставить меня в покое!
Телефон замолкает. Хватаю его и под пристальным взглядом Германа отключаю.
– А ну-ка иди сюда, моя самостоятельная девочка, – манит меня пальцем и отодвигает от себя чашку с чаем. Встаю. Подхожу. Герман немного отодвигается от стола. – Присаживайся, – указывает на стол перед собой.
– Ммм, зачем?
– Поговорим.
