Автор
Героиня строит спокойные отношения с добрым и внимательным Егором, но не может избежать притяжения к его брату — своему требовательному босс. Между ними вспыхивает страсть, которая грозит разрушить всё. Придётся сделать выбор между безопасностью и желанием.
Платон отзывается эхом, будто смутившись. А потом наклоняется и, поймав мои губы своими, толкается языком.
Внутри — взрыв. Я приподнимаюсь на цыпочки и, вцепившись в его футболку намертво, гостеприимно пускаю в свой рот.
В голове вспышкой — он весь вечер с другими развлекался, я изнывала от ревности. Все плохо было. Душу жгло. Чертов победитель! Ему там все дать собирались во все отверстия! Щипаю мстительно. Гордилась тем, как справляюсь, а теперь хватаюсь за него бешено.
Выдыхаю жалобный стон, когда Платон прикусывает кожу на шее. Он вдруг обхватывает мои щеки, фиксирует, чтобы не дергалась, и целует — глубоко, по-взрослому. Да так, что ноги слабеют.
На меня обрушивается все его нетерпение."
"Я задыхаюсь сладким ужасом, когда он подхватывает под бедра и на весу в себя вжимает.
Не помню, в какой момент избавляемся от его футболки — торопливо, отчаянно. Запаха и вкуса становится больше. Руки — везде одновременно. Крепкие, сильные, каждое прикосновение — на грани. До трясучки приятное.
Поцелуи углубляются. Подставляюсь под них. Мы как-то сразу вырываемся на предельную, отчаянную взаимность, безгранично поощряя каждое действие друг друга. Голова кружится, внутри горит, печет. Как же он мне нравится, только он. Это ненормально, наверное.
Пульс тарабанит. Платон плавно опускает меня на ноги и ловко стягивает штаны вместе с боксерами. Волнение достигает предела, сердце гулко ухает в пятки. С членом я уже знакома и прихожу к моментальному выводу, что рада видеть искренне.
Обмениваемся с Платоном дикими улыбками и снова рвемся друг к другу.
Как детали входят в заготовленные для них пазы механизма, так комфортно мне с ним обниматься. Я жадно вдыхаю запах кожи, веду языком по груди. Он в ответ так искренне вздрагивает и сжимает меня, что я окончательно и бесповоротно влюбляюсь. Зажмуриваюсь от короткой вспышки удовлетворения. Платон зацеловывает мои плечи, и я делаю то же с его телом. А еще без устали ласкаю, трогаю.
Он бегло оглядывается. Кругом полки, ни куска голой стены, ни тумбочки. Кладовка узкая.
И в тот момент, когда узел внутри натягивается нестерпимо, когда понимаю интуитивно, что прелюдия закончена и Платон размышляет, как бы удобнее разложить меня хотя бы на полу, я беру ситуацию в свои руки и резко поворачиваюсь спиной.
Поцелуи, влажные и горячие, по плечами и спине. Быстрые, как дань вежливости перед вторжением. Руки сжимают талию, ласкают ягодицы. Какая-то часть меня не верит, что я это делаю. Какая-то часть — ликует.
