Автор
Героиня строит спокойные отношения с добрым и внимательным Егором, но не может избежать притяжения к его брату — своему требовательному босс. Между ними вспыхивает страсть, которая грозит разрушить всё. Придётся сделать выбор между безопасностью и желанием.
Раздел Chitat.online для книги «Слепая зона (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героиня строит спокойные отношения с добрым и внимательным Егором, но не может избежать притяжения к его брату — своему требовательному босс. Между ними вспыхивает страсть, которая грозит разрушить всё. Придётся сделать выбор между безопасностью и желанием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня строит спокойные отношения с добрым и внимательным Егором, но не может избежать притяжения к его брату — своему требовательному босс. Между ними вспыхивает страсть, которая грозит разрушить всё. Придётся сделать выбор между безопасностью и желанием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Поздно уже, я устал и не глушу их, лишь снова вытираю Юляшкин поцелуй, потому что если откровенно, то обидно было осенью пиздец как. Подруга демонстративно бросила, с трассы сошли. Не машина, а дрова — ожидаемо, что не победили, но доехать я планировал.
Обида — она такая, на сердце камнем лежит. Юляша, может, и приложение к кубку, но восемь месяцев мы с ней весело трахались, и хорошо было. Думал так, пока в койку к врагу не прыгнула. Недоумение, раздражение, жажда доказать что-то.
Но отболело, забыл. Жизнь показала, что отболеть может все что угодно, кроме жажды скорости и победы.
Когда я Москву увидел, сам себе слово дал, что не проиграю. Агаев ее оскорбил, а такого мы не позволяем. Пусть Одинцова и незваная гостья в нашем городе и моем проекте, но гостья она — наша. И обижать можем тоже только мы.
Гашу смешок.
С трудом найдя свободное место на парковке во дворе, я поднимаюсь на нужный этаж. Звоню в дверь, потом открываю своим ключом.
— Рада, что тебе так весело! Прекрасный день!
Осознав, что и правда продолжаю неадекватно лыбиться, тру лицо, стирая с него следы радости и адреналинового куража.
На диване смятые одеяло и подушка. На столе — портрет Федора. Рядом свечки и иконы, аптечка, стакан воды и всюду кучи смятых салфеток. Воздух тяжелый. Мрачно. Мать опять весь день проревела.
— Привет, мам. Я тут кое-что купил. — Поднимаю пакет.
Хочу наклониться и клюнуть ее в щеку, но она резко отходит и сразу убегает в ванную. Включает воду на максимум, словно поток способен заглушить рыдания.
Черт.
Беспомощность ледяными щупальцами вдоль позвоночника тут же, вкупе с чувством вины. Я ерошу волосы на затылке и несколько секунд просто стою. Потом разуваюсь и прохожу в комнату. Достаю из пакета продукты, открываю окно на проветривание. Проверяю таблетки, которые пьет мама. В этот раз, надеюсь, не перебрала. В позапрошлом году было жутко, когда будил, а она не просыпалась.
— Слушай, я купил твой любимый ликер. Помянем? У тебя лед есть? — стараюсь говорить весело и громко.
После смерти Федора мать совсем замкнулась, отдалилась от друзей и подруг, уволилась с работы. Сидит в четырех стенах, смотрит турецкие сериалы и с ума сходит. Но началось все с развода.
Я открываю морозилку и ищу лед. Бокалы споласкиваю, ставлю на стол. Салфетки собираю в мусорный пакет.
Тишину прорезают рыдания-лезвия. Черт, и тишину, и душу.
Ну не могу я. Не могу я, блядь, это бросить! Пробовал. Четыре года дом — научный центр — снова дом. Во сне снилось.
Подхожу к двери, стучусь.
— Мам, ну что мне, уехать? Я уеду сейчас.
— Уезжай! Отцу не забудь передать от меня пламенный привет!
Ослепляет вспышка злости, но гашу. У всех бывают тяжелые времена."
"Когда-то моя мать, Людмила Смолина, была настоящей красавицей из интеллигентной семьи.
