Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Маша моя дочь и я желала, чтобы она меня вспомнила. Меня считала своей мамой.
Глава 53
Герман
Поли сейчас очень нелегко, но она у меня сильная. Я чувствовал, как ей неприятно слышать жалость в голосе моих родных. Оставил ее наверху, чтобы спокойно поговорить со своей семьей.
Андрей спешил в компанию, но задержался по моей просьбе.
— Герман, Маша может в любой момент проснуться, давай обсудим все вечером, — заговорила первой мама.
— Мам, с Машей сидит Полина, — напомнил ей.
— Она же не видит, Герман. Малышка проснется, расплачется, как Полина ее успокоит? Маша вас забыла за четыре месяца, ей время нужно, чтобы привыкнуть, — возможно, мама хотела, как лучше, но внутри меня рос протест.
— Мама, с тобой у меня будет отдельный разговор, — я очень сильно любил родительницу, она мудрая и невероятно добрая, но и сейчас она была неправа. Для того чтобы в дальнейшем не было недопонимания, необходимо сейчас расставить все акценты.
— Ты прав, Герман, — произнесла Таня. — Представив себя на месте Полины, могу сказать, такая позиция неприятна.
— Понимаю, вам всем непросто, но ей тяжелее всех. Я продолжаю надеяться, что к Полине вернется зрение. Верю в то, что это возможно. Я говорил со многими специалистами и они не исключают такой вероятности. Когда полностью восстановится ее нервная система, возможно, случится чудо. Полине я об этом не говорил. Не хочу, чтобы Поля надеялась и разочаровывалась. Она будет зря напрягать глаза. Мы оставим все, как есть. В ее душе должен царить покой, помогите нам.
— Герман, конечно, мы поможем. Сделаем все, что ты скажешь, — заговорила мама. — Я Полину, как родную полюбила. У меня нет снох, у меня две дочери, — взглянула она на Таню.
— Рад, что вы меня поняли, — оглядел их всех. — Андрей, езжай на работу, мы с тобой вечером обсудим еще один вопрос.
— Я к Максу, — улыбнулась Таня и поспешила к сыну, который не хотел находиться в постели. Он не любил болеть и ненавидел бездействие. Настоящий Черногоров.
