Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
— Герман, я Полине и маме сообщил. — мне это не понравилось, а еще меня настораживало его хмурое выражение лица.
— Зачем? Что ты им сказал?
— Сказал, что ты ранен, но волноваться не стоит. — Андрей не договаривал. Я внимательно на него смотрел, ждал, что он еще скажет. — Позвонил специально Полине, не хотел мать волновать.
— И?
— Поля сознание потеряла. Долго в себя привести не могли, сейчас вроде все нормально.
— Вроде? Андрей!.. — у меня слов не было. Понимаю, должен был сказать, но не по телефону! — Я еду домой!
«А ели она головой ударилась, когда падала? Может поэтому долго в себя привести не могли?»
Я должен убедиться, что с ней все в порядке.
Глава 20
Полина
— Полина, Полиночка! — женский испуганный голос. Кто-то бьет меня по щекам. Я пытаюсь понять, что происходит. — Давай девочка открывай глаза! — на лицо и грудь прилетают брызги холодной воды.
Герман… — вспоминаю я. Сердце пропускает удар.
Открывать глаза боюсь. Вдруг пропало зрение. Вряд ли мама Германа обрадуется узнав, что я больна. По щекам текут слезы. То ли от слабости, которая подчинила себе все тело, то ли от груза проблем свалившихся на меня в последнее время. Жалею себя…
Слабый стон срывается с губ. Даю понять, что пришла в себя. Нужно узнать, как там Герман?
— Полежи, Полина. Я дверь открою, звонят. Скорая наконец-то приехала. — по голосу Зинаиды Владимировны делаю выводы, что она взволнована, но не убита горем.
Остаюсь одна. Пока никто не видит, открываю глаза.
Вижу…
Плохо, размыто, но вижу! Белый потолок плывет, словно рябь на воде. Облегченно вздыхаю.
Вдох… Выдох… Слезы радости текут по щекам новым потоком — не ослепла.
Врач мужчина. Осматривает меня, задает вопросы, отвечает на них Зинаида Владимировна. Я узнаю, что мать Германа успела соскочить со стула и упала я на нее, а не на пол.
— Ну что же вы барышня такая ранимая? Маму напугали.
Вместе с медсестрой и Зинаидой Владимировной они ведут меня в спальню.
— Там Маша спит, — предупреждаю маму Германа.
— Сюда, пожалуйста, — быстро сориентировавшись, она ведет всех в другую спальню.
Мне ставят уколы, рекомендуют сходить к терапевту сдать анализы.
