Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Меня эта информация ставит на колени, я словно проигрываю схватку до того, как начнется бой. А она в это время продолжает: — давит на зрительный нерв, Полина теряет зрение. Ей противопоказаны любые нагрузки и нервные переживания. — женщина, как может подробно рассказывает о диагнозе дочери. Она будто пребывает в прострации. Говорит так, будто у нее не осталось ни сил, ни чувств. Я пытаюсь во все это вникнуть, но упускаю какие-то моменты. Сказать, что я в раздрае — ничего не сказать.
Мне не хочется ее ни в чем обвинять, но все равно злость пробивается изнутри.
Вспоминаю, как вел себя с Полиной. Набросился с обвинениями, поставил условия. Невыполнимые условия! Не нужно быть врачом, чтобы понять элементарные вещи — Полине нельзя рожать. Она согласилась, чтобы быть с Машей.
Я готов отдать все деньги, лишь бы она жила!
— Операцию лучше делать, как можно скорее. Опухоль растет. Несмотря на то, что она доброкачественная, ее нужно удалять.
«Доброкачественная! — это слово внушает призрачную надежду. Цепляюсь за него, как утопающий за соломинку. Не спрашиваю о том, какие прогнозы делают врачи. Уверен, мать Полины может в деталях все рассказать, но мне хочется услышать мнения специалистов.
— Я продала квартиру. Тут деньги, — кладет она сумку на стол. — Надеюсь этой суммы хватит. Чтобы спасти Полю, — всхлипывает она. — Пусть моя девочка живет. — поднимается на ноги и идет к двери. — Не бросайте ее, Герман, она вас очень любит.
Глава 23
Полина"
"Зинаида Владимировна все эти дни провела у нас. Застав меня за приемом лекарств, женщина насторожилась, пришлось сказать, что одна таблетка от головы не помогает.
Зинаида Владимировна помогала мне с Машей, готовила еду и гуляла с внучкой, пока я наводила порядок в доме. Как-то негласно мы разделили обязанности.
Вроде мы неплохо общались и понимали друг друга, но я не могла ей полностью раскрыться, довериться. Неизвестно, как женщина поступит, когда узнает о моей болезни.
