Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
И сейчас я запретила себе думать о том, что она скоро может оборваться.
Домой мы ехали совсем с другим настроением. В машине громко играла музыка, я подпевала и танцевала на переднем сидении. Герман всю дорогу улыбался.
Подъезжали к дому, когда Герман резко затормозил. Меня сильно дернуло вперед, но головой об лобовое стекло я не ударилась. Подняла голову. В свете фар стояла одинокая фигура человека, которого мы чудом не сбили.
— Наташа?!
Главав 27
Герман
Сегодня я говорил еще раз с врачом, мне не нравилось, что Поля не спит ночами.
Я весь день думал, что бы такого организовать. Проблема была в том, что она теряла зрение, в обществе незнакомых людей чувствовала себя неуверенно. Полина даже кушать предпочитала одна. В доме все понимали, с чем ей приходится бороться и никто бы не осудил за ложку пролитого супа или стакана с компотом, но она все равно стеснялась.
Идея пойти с ней в парк возникла спонтанно. Макс просил об этом Андрея, когда мы сидели в гостиной. Недолго думая организовал прогулку. Наблюдая за тем, как Поля радуется, понял, что не зря ее вытащил из дома. Она почти все время провела в моих объятиях. Не хотел, чтобы Полину кто-нибудь задел, если она не заметит прохожих.
Поля отпустила себя. Сейчас она не думала о своей болезни. Я наблюдал за тем, как она танцует на пассажирском сидении и улыбался, вместе с ней напевал популярные треки, звучащие из динамиков.
"Я ведь мог убить человека. Вовремя затормозил! Хорошо, что скорость снизил, чтобы Полина чуть дольше радовалась и пела.
— Наташа?! — я не мог поверить своим глазам. Что она делает ночью на дороге? Жена должна находиться в клинике на лечении, которое я оплачиваю.
— Герман, не выходи! — Полина вцепилась руками мне в бедро. На ее бледном лице читался испуг.
Мне понятен был ее страх.
