Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Я чувствовала, что он расслабился, до этого его тело было напряженно, меня будто обнимал каменный исполин. Герман не бесчувственны робот, он человек со своими переживаниями, просто умеющей держать себя в руках. Мне поэтому сложно иногда его понять, Герман не показывает своих истинных эмоций.
Я потихоньку успокаивалась, редкие посетители или медперсонал проходившие по коридору бросали в нашу сторону взгляды. Что они выражали, я не могла разглядеть, скорее чувствовала, чем видела, но если Германа они не трогают, мне тем более все равно.
Я такого облегчения и радости, наверное, в жизни не испытывала. Думать не хочу о том, что результат мог быть положительным. Делать выбор кому жить, а кому умереть…
Спасибо богу, что он оградил меня от этой участи. Чувствовала себя слабым человеком, не способным достойно встретить трудности на своем пути, но ничего не могла с собой поделать, слезы лились градом и никак их поток не прекращался.
— Поедем к Маше? — предложил Герман. Я на короткое время забыла о дочери. Забыла о том, что у не болит ушко.
**** ****
Облегчение испытывали не только мы, но и все домочадцы. После того, как я сделала тест, у нас в воздухе витало напряжение, а сейчас даже голоса звучали по-другому. Радостно что ли.
Маша все это время не просыпалась. Намучилась маленькая и теперь спит.
— Полина, давай ты поешь. С утра голодная, — предложила Таня.
Герман звонил Анатолию Романович по дороге домой, сообщил, что результат отрицательный. Доктор сказал, что в понедельник ждет нас в больнице с вещами. Заезжать к нему сегодня не нужно. Мне хотелось кое-что у него спросить, но я думаю, этот вопрос подождет до понедельника. Тем более обсуждать с мужчиной, пусть и врачом, интимные моменты мне было неудобно.
Конечно, то, что меня тошнит не очень хороший знак, но впереди выходные и я хотела провести их со своими любимыми, не оглядываясь на диагноз и свои страхи.
Я не забыла, что мне нужно рассказать Герману о том, что произошло ночью, но сегодня и так нам пришлось поволноваться, отложим ненадолго наш разговор. Если я скажу, что устала и хочу спать, настаивать на страстной ночи он не будет.
Герман тоже был голоден. Ему, как и мне было не до еды все это время. Таня составила нам компанию, пока бабушки присматривали за внучками.
