В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
Глубокий космос…
10 мая 2212 года старый транспорт, буксирующий небольшой астероид, покинул границы пояса и взял курс на Землю, двигаясь в автоматическом режиме.
Учитывая степень разрушений космического корабля, только совершенный безумец либо человек, попавший в отчаянную, безвыходную ситуацию, мог бы решиться на столь рискованное путешествие.
На борту было безлюдно и тихо. В большинстве отсеков царил вакуум. Из рубки управления по коридорам тянулись связки кабелей – они проходили через стыковочный узел и были подключены к кибернетической системе «Иглы», которая, собственно, и управляла полетом транспорта.
Реактор работал всего на двадцати процентах мощности. Энергией снабжались лишь ходовая рубка, двигательные секции да модуль экипажа. Скудный ресурс системы жизнеобеспечения был направлен к единственной функционирующей криокапсуле.
Устройства низкотемпературного сна уже давно стали неотъемлемой частью оборудования каждого космического корабля. Год полета теперь воспринимался человеком как миг, но из любого правила есть свои исключения.
Состояние гибернации замедляет обмен веществ в организме, понижает уровень потребления кислорода, но не останавливает основные жизненные функции.
В тесном, плохо освещенном отсеке, среди отключенного оборудования подле единственной работающей криокамеры, на второй неделе полета появились тревожные сигналы. Сердце Ивана Стожарова билось чаще, чем предусмотрено технологией, совершая пять ударов в минуту вместо двух.
Его мозг требовал больше кислорода и питательных веществ, чем обычно.
Тревожные сигналы угасли.
Сердце Стожарова по-прежнему совершало пять ударов в минуту.
Он видел сон длиною в год.
