В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
«Выпутывайся сама», – ответ был готов сорваться с его губ, но, присмотревшись, он удивился. Девушка сумела на минуту завладеть вниманием, что, по меркам Сети, уже многого стоит. Ее аватар задел своей невзрачностью. Эдакая ничем не примечательная серая пташка. Как говорится, «пройдешь и не заметишь», но было, несомненно, было в ее облике нечто потаенное, многообещающее, скрытое от взгляда и понимания.
– Как зовут? – Иван встал, вполне осознавая свою брутальность. Еще бы! Столько денег вбито в формирование аватара.
– Лиза… – сдерживая подкатывающие к горлу спазмы, выдавила девушка. – Как тут воняет… – Она судорожно закрыла рот ладонями.
– Запах как запах. Обычный. Ну, пойдем. – Он взял ее за локоть, помог встать на ноги. – Куда тебе?
– В Высший… Слой… – Ее все-таки стошнило.
Стожаров обомлел. Вот тебе и «серая пташка»! Ну ни фига себе! А может, врет?!
Бледное личико Лизы покрылось пунцовыми пятнами.
– Здесь… мерзко… – Она уцепилась за его руку. – Прости, не сдержалась.
– Да ладно, забудь. Ты что, и правда из Высшего Слоя?
– Угу. – Она жалобно улыбнулась.
Ванек почувствовал себя невероятно крутым. Завалить дракона и спасти принцессу – детский сад по сравнению с происходящим.
– Ну пошли. – Он уверенно увлек Лизу за собой в переулок между зданиями. В Высшем Слое Ивану бывать еще не приходилось, слишком дорогое и рискованное удовольствие, но даже последний лузер и тот знает, где тусуются проводники.
Карабкаясь по горам мусора и обломкам зданий – все же интерактивность Слоя порой реально досаждала, – они добрались до узкой расселины. Когда-то тут находилась проезжая часть улицы, в обрамлении тротуаров, но всеобщее наплевательское отношение к миру, в котором живешь, давно превратило переулок в ответвление свалки. Извилистая тропа вела в сумрак. Смрад стал густым, липким, почти осязаемым.
