Отеческим тоном произнес:
– Это не война, малыш. Это начало подвига. Большого подвига в битве за урожай.
– А почему вы не в форме для битвы, дядя?
– Как раз сейчас я в форме. В самой что ни на есть лучшей форме. Как и твоя красивая мамочка.
Мило улыбнувшись, мамаша поймала сальный взгляд Малютки.
Под звуки меди хмурые грузчики толкали перед собой тележки, груженные спецпровизией. Ящики с бальзамом, водкой, вином и пивом. Короба с консервами, лотки с миногой, угрем и мясными деликатесами. Бронзовые тушки копченых куриц в этом ряду выглядели вполне заурядно. У бетонного столба с надписями «Zorro» и «Аэрофлот Монике в рот» стояла шеренга недовольных пионеров. Вожатая требовала улыбок и огонька в глазах.
За играющим глянцем локомотивом выстроилось четыре вагона. Первый – для партийного и заводского руководства. Новенький – в окнах голубые занавесочки с рюшами. Чрево второго поглощало еду из сновидений среднестатистического обывателя. У его железных ступенек стоял Гвидо Шнапсте и сверял по накладной количество продуктов. В третий, купейный, грузили аппаратуру телевизионщики, карабкался пишущий люд. Четвертый вагон был плацкартными. Его полки предназначались для живой Доски почета, а именно для инженерно-технических работников завода «ВЭФ».
Оркестранты заиграли универсальную для всех событий композицию «Прощание славянки». Прикурив от сигареты Хузина, Малютка Джоки начал пританцовывать, размахивая ладошками на манер дирижера. Завидев группу товарищей в строгих костюмах, принял стойку «смирно». Вышагивай эти люди по перрону даже голышом, в них все равно без труда можно было бы угадать аппаратчиков. Походка и взгляды копировали персонажей кинематографических агиток. Один из товарищей нес в руках зачехленный аккордеон. Усталые пионеры взметнули руки в приветствии. Выдав речевку, выполнили команду «направо» и двинулись к выходу с перрона. В хвосте процессии партийцев бодро вышагивал главный редактор газеты «Сельская жизнь» Айгар Калвитис. Рома сплюнул на мягкий от жары асфальт:
– Этот безразмерный хавроний весь провиант сожрет.
– Не переживай, Ромка, – успокоил Малютка Джоки. – Хватит всем.
– А кто имеет доступ к железнодорожным закромам родины? – поинтересовался Марьин.
– Товарищи, которые только что обдали нас запахом французских одеколонов, и журналисты, – ответил Малютка.
– А бойцы из отдела ИТР?
– Теперь понятно, почему их загнали в последний вагон и отрезали пути к сказочным яствам.
