Слишком поздно было бы обратиться за помощью к тем, кто так бесцеремонно наслаждался своей бурной вечеринкой. Теперь все внимание сосредоточено на нелегком деле разбираться с последствиями этого конфликта. Вместе с белым теплоходом уплыли мечты о беззаботном отпуске, и теперь перед героиней стоит непростая задача: преодолеть обиды и злость, чтобы найти способ мирно разрешить эту ситуацию....
Сейчас дежурит другая девушка, но Ириша предупредила, что ко мне придут, и мы втроем зайдем к Зосе.
— Мы? А ты сможешь? — усомнилась Алина в возможностях Степы.
— Если я один раз упала в обморок, то это не значит, что я умерла, — обиделась на нее Степа.
— Извини, я просто за тебя беспокоюсь. Давай я тебе помогу подняться.
Степа оперлась на Алинину руку, сначала села, потом поднялась на ноги. Было заметно, как у нее от слабости закружилась голова, но она и виду не подала, лишь крепче вцепилась в руку моей подруги.
— Пошли. Зося лежит через палату от меня.
Медсестричка, такая же молоденькая, как Ириша, с удивлением посмотрела на вошедшую в палату делегацию, но потом, вспомнив, что ее предупреждали о нашем визите, подумала, что неплохо было бы в выпавшую свободную минутку попить чайку, и сама предложила нам остаться с Зосей:
— Я ненадолго отлучусь? Если что, зовите.
— Конечно, милочка, идите, — великодушно разрешила ей Алина. Разговор с Зосей при свидетелях не входил в наши планы.
Девочка лежала белее простыни, в испуге натянув до подбородка больничное одеяло.
— Зося, ты чего-то боишься? — тихо и ласково спросила Степа.
— Тетя Стефа, а зачем эти женщины здесь? — ее взгляд метался от меня к Алине и обратно.
— Зосенька, ты только не волнуйся. Мы пришли тебе помочь, — я шагнула к кровати, села на краешек и взяла холодную руку Зоси в свои ладони. Пальцы девочки судорожно подрагивали. Она хотела выдернуть руку, но не решилась. — Все будет хорошо. Тебя вылечат. Ты ведь себя уже лучше чувствуешь?
Заметная тень пробежала по Зосиному лицу, и девочка преобразилась.
— Я не хочу себя лучше чувствовать! Я хочу умереть! — с вызовом прошептала она. На крик у нее не было сил.
— Ну что ты такое говоришь, — всплеснула руками Степа. — Так нельзя ни говорить, ни думать.
— Я умру! — упрямо заявила Зося.
— Ты не умрешь, — Степа подумала, что девочка боится смерти и ее надо успокоить. — Мы говорили с врачами. Ты вне опасности и идешь на поправку.
— Нет, вы меня не поняли. Я не хочу жить.
— А ты о матери подумала? — повысила голос Алина.
— Она обо мне думала? — парировала Зося. — Со мной считалась? Никогда!
— Зря ты так. Твоя болезнь довела маму до больничной койки. Она лежит в соседнем корпусе.
— Не верю, — покачала головой Зося. — Ее ничем не проймешь. Человеческая жизнь для нее ничто.
