Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
Мы словно юнцы, мокрые, но такие счастливые, стояли под дождем и бесстыдно целовались. Это было невероятно, умопомрачительно, но так романтично.
— Покровский, ты утверждал, что не романтик, — сказала я, оторвавшись от него.
— Лина, ты делаешь меня другим, — Тимур взял меня за руку. — Идем, а то заработаем воспаление легких.
— Тим, я приехала на машине.
— Я понял, — ответил мужчина.
— Нет, Тим, ты не понял, — улыбнулась я, перехватив удивленный взгляд Тимура. — Я хочу остаться у тебя сегодня. Поэтому поедем с тобой каждый на своей, хотя мне так хочется быть рядом.
— Девочка моя, ты сводишь меня с ума. Я даже не мог надеяться, — Покровский остановился посреди парка и снова принялся целовать мои губы, крепко прижимая к себе.
— Поехали, Тимур! Не заставляй меня ждать!
— Я тоже не могу больше ждать, — сказал Тимур, а потом закричал на весь парк. — Господи, спасибо! Как же я счастлив! Лина, я люблю тебя!
Мое сердце забилось в учащенном ритме, когда я вновь услышала эти слова. Наверное, я всегда буду так на них реагировать.
Рассевшись по своим машинам, мы с Покровским двинулись в сторону его дома. Я ехала впереди, но Тимур с периодичностью равнялся с моей машиной и так искренне улыбался, что каждый раз число ударов моего пульса повышалось до критических отметок.
Мы ввалились в квартиру, срывая с себя мокрую одежду. Обезумевшие от желания обладать друг другом в полной мере, добрались до горячего душа.
— Тим, твоя повязка. Как ты? Прошло ведь совсем мало времени, — спросила я, осторожно прикасаясь к повязке, под которой сочилась рана.
— Все в порядке, — ответил Тимур, но по глазам я поняла, что ему больно, и он едва сдерживает себя.
— Идем, надо перевязать, — сказала я.
— Не хочу, — Тимур попытался улыбнуться сквозь боль, но вышло не очень. — Я так долго ждал этого момента, что теперь никакая рана не сможет помешать мне оторваться от тебя.
— Ты не будешь отрываться от меня, — уговаривала я его, — просто поменяем. Тем более, я уже согрелась. И мы, кстати, уже помылись.
— Ладно, — нехотя ответил мужчина, — идем.
Когда я закончила с его раной, Тимур сделал кофе, и мы вышли на балкон.
