Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
И ты… сам никогда не делал шаги навстречу. Ты же даже не смотрел на меня… как на девушку, не говоря уже как на жену. Я не хочу, и никогда не хотела быть твоим другом, только… только женой. Даже отец сделал все грамотно, ни в чем не просчитался, чтоб отвадить тебя от этой девки. Я придумала просто гениальный план, — вздохнула женушка, а мои руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. — А ты… ты сохнешь по ней до сих пор. Да что в ней… такого, а, Покровский? Ты даже во сне все ещё повторяешь ее имя, Тимур! Повторял, по крайней мере, пока ты ещё спал со мной в одной кровати, — Карина смотрела на меня стеклянными глазами, в которых блестели слезы.
— Повтори! — прорычал я, едва сдерживая себя.
— Ч-что? Что п-повторить, — Карина испуганно подняла глаза на меня.
— О каком плане ты говоришь, Карина? — прикрикнул на девушку так, что она поежилась.
— Ты думаешь отец… угрожал твоей семье и… этой девке по своей воле? — Карина натянуто улыбнулась.
— Если ты здесь останешься, то я за себя не ручаюсь. Убирайся! — меня заводило ее каждое проклятое слово. В моей голове прокручивались все события двухлетней давности, и с каждой новой фразой я ненавидел свою жену все сильней.
— Ну что же ты такой негостеприимный, Тимур? Жену… выгоняешь, а я, между прочим, с тобой и в огонь, и в воду… А ей… Ты… ты не нужен ей! — выкрикнула Карина, а затем уже более спокойным голосом продолжила. — Я закрывала глаза на все… все, Тимур, твои похождения и интрижки тогда много лет назад. Вела себя… как ни в чем не бывало, подыгрывая, будто лучшего друга… в твоей жизни и быть не может.
