Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
Она не знала другого отца, а я не смог стать хотя бы отдаленно похожим на него. Отчасти из-за своего характера или нежелания иметь детей…
— Ближе к сути! — потребовал я в то время, как во мне внутри бурлил ураган смешанных эмоций: с одной стороны мне хотелось его уничтожить, а, с другой… Да и с другой тоже. — Можно подумать, что у Вас не было другого выхода, кроме как испортить мне жизнь, Роман Федорович! Я Вас ненавижу вместе с вашей падчерицей.
— Прости, Тимур, если сможешь. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня понять.
— Никогда!!! — выкрикнул я, усаживаясь на стул. — Откуда у Карины такие деньги?
— Я точно не знаю, Тимур, скорей всего, от одного из ее поклонников, — мужчина тяжело вздохнул, прислонив руку к груди. — Мне нужна была огромная сумма, чтобы закрыть долги. На поиски денег они дали мне неделю. Ни у кого из своих товарищей таких денег не было. Ты же понимаешь, это бизнесмены, бо́льшая часть денег у всех в обороте, которую не всегда можно так быстро выдернуть, — тесть перевел взгляд в мою сторону.
— Лживый и трусливый лицемер, вот ты кто! — я со всей силы долбанул кулаком по столу, отчего одна из тарелок упала на пол и разбилась. — Как же я ненавижу тебя! — стиснув зубы, прорычал я.
— Тимур, сейчас уже ничего не исправить, — ровным тоном произнес тесть.
— Да ты вообще представляешь, что происходит с человеком, когда угрожают его самым близким людям: матери, отцу, сестре, любимой женщине! В твоей дурной башке есть хоть что-то святое, а? И тебе бы позволила совесть причинить вред людям, которые ни в чем не виноваты?
— Тимур, я надеялся, что у Вас с Кариной получится семья. Она тебя любит и очень страдает.
— Заткнись, — мой голос срывался на крик. — И больше ни слова о твоей дочери.
— Тимур, я понимаю твою ярость. Наверное, я бы чувствовал себя также, попади в такую ситуацию, — устало произнес Роман Федорович, продолжая держаться за сердце.
