Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
Я от неожиданности потеряла дар речи, остановилась и несколько мгновений разглядывала его лицо. Ни один мускул не дрогнул, Покровский был серьезен как никогда.
— Тим, — мягко улыбнулась, — прощать тебя уже вошло в привычку. Сейчас спустя два года я понимаю, что это было лучшим решением. Но ты обидел меня, мог бы сказать, что я тебе не нужна в другом контексте. А вообще давай не будем об этом. Ну было и было. Слишком много воды утекло с тех пор.
— Ты не заслужила этого всего, — Тимур крепко прижал меня к себе. — Мне нет оправдания, я, действительно, поступил как последний мерзавец.
"— Тимур, — мой голос уже становился натянутой струной, — я давно не держу на тебя зла. Два года назад я готова была разорвать тебя на куски, но потом просто остыла. Все в прошлом. И, Тим, — я подняла на него свои глаза, — больше мне не хочется это обсуждать. Дай насладиться вечером!
— Я тебя понял, — вздохнул Покровский. — Ты счастлива, Лина? — Тимур смотрел в глаза, а у меня было такое чувство, что заглядывал он куда глубже, видя все, что творилось в моем сердце.
— Очень, Тимур, я очень счастлива. У меня есть все, что нужно для этого. Мой медвежонок, мои любимые люди, дорогие друзья, — я перевела взгляд на приближающегося к нашему столику Руслана, — работа, от которой я получаю большое удовольствие, так что всё отлично.
— Я рад, Лина, — мне послышалась в его словах некая горечь. До конца танца Тимур больше не проронил ни слова, и только в самом конце, когда музыка закончилась, мужчина нарушил молчание, задав неожиданный вопрос.
— Ты любишь его? Он отец твоего сына? — спросил он, а во взгляде читалась надежда. Похоже, это была надежда на отрицательный ответ.
— Конечно! — воскликнула я слишком громко и несколько эмоционально. Это был ответ на первый вопрос, разумеется, я люблю Руса как друга, но Тимура это не должно касаться. — Руслан — прекрасный человек. Он столько сделал для меня, и я бесконечно благодарна ему за все.
— Понятно. Рад, что у тебя все отлично, — Покровский выдавил из себя улыбку. — Я пойду, Лина, пообщаюсь с коллегами.
— Конечно, Тимур, думаю, нам уже пора.
— До вторника, — глаза Тимура потемнели, мужчина пристально разглядывал меня, и от его взгляда мне стало не по себе.
— Ах, да, — я легонько стукнула себя по лбу, — совсем вылетело из головы. Ладно, я пойду.
И развернулась, чтобы уйти, но крепкая рука Тимура все еще не отпускала.
