Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
Сказать по правде, даже от поцелуя я не испытала никакого трепета. Да, было нежно и приятно, но не цепляло так, как это должно быть. Так, как я когда-то чувствовала. — Поехали, прокатимся. Можем погулять.
— Да, поехали, — я отстранилась от Руслана. А мгновение спустя я услышала и увидела, как автомобиль Тимура сорвался с места и умчался в неизвестном направлении.
Он видел. Ну, конечно же, Тимур видел наш поцелуй. Я очень часто думала о том, что произошло и о том, что сказал мне друг Покровского Артём два года назад, когда забирал меня в слезах из своего загородного дома, в котором несколько дней мы жили с Тимуром и были счастливы.
— Тём, ты знал, что он играет со мной? Что я всего лишь девочка для развлечений? — спросила я тогда.
— Нет, Лина, я не знал. И сомневаюсь, что это так, — ответил Артем. — Послушай, я Тимура знаю тысячу лет. Алин, он не играл с тобой. И все это он наговорил не просто так. Значит, случилось что-то серьезное. Не принимай на свой счет.
Я помню, как спустя некоторое время во мне зародилась надежда, что Тимур просто не мог сказать всей правды, но в тот день я восприняла его слова слишком близко и слишком остро. Мне было больно настолько, что казалось, будто мое сердце достали из груди, вывернули наизнанку и в таком состоянии засунули обратно. Я устала постоянно оправдывать Тимура. Хотя с другой стороны, за эти два года Покровский мог бы найти способ связаться со мной для того, чтобы просто извиниться, если этот разрыв был вынужденной мерой, и у него оставались ко мне хоть какие-то светлые чувства.
И сейчас почему-то я снова вспомнила об этом. Возможно, нас просто кто-то хотел разлучить.
Во вторник у нас с Тимуром должно состояться интервью.
