Тимур смотрит на свою жену печально, и она пытается убедить его оставить себя здесь. Но Тимур решительно отказывается, объясняя, что переговоры уже проведены, и теперь он готов вернуться домой. Ощущение напряженности и несогласия влекло за собой непростую атмосферу.
Об этом я тебе говорил. Про ребенка я сам узнал пару дней назад. И то совершенно случайно. Больше ничего не знаю, — на заднем фоне послышались голоса, и Артём быстро со мной распрощался. — Ещё звякну на неделе. Не вешай нос, дружище!
— До связи, — ответил я и отключился.
Я ещё долго бродил по улицам столицы, глядя, как просыпается этот огромный город, все куда-то спешили, не замечая такого удивительного солнечного утра и не успевая наслаждаться мгновениями своей жизни.
Вернувшись домой, я устроился перед телевизором, который забыл, когда включал в последний раз, и бездумно листал каналы, не останавливаясь ни на одном из них. Мысли то и дело возвращались ко вчерашней мимолетной встрече с Алиной. А некоторое время спустя раздался телефонный звонок. На этот раз звонил ""обожаемый"" мной тесть.
— Здравствуй, сынок! — радостно поприветствовал меня Роман Федорович.
— Утро доброе! Что-то рано Вы звоните.
— Случилось чего? Неприветливый ты сегодня, Тимур! — сказал тесть. Я был уверен, что он не заметил в моем голосе нотки едва уловимого раздражения, но этот старый пень подмечал всегда и все.
— Вам показалось, Роман Федорович! — соврал я. По его милости все сложилось, мягко говоря, не лучшим образом для меня два года назад. А вчерашняя встреча ковырнула во мне раздирающие душу воспоминания. — Вы по делу или так?
— Да не могу до Карины дозвониться, — произнес мужчина.
— С чего такая забота, тесть? — усмехнулся я. — За последние несколько лет это Ваш первый подобный звонок.
— Тимур, давай без сарказма, — послышались серьезные нотки в голосе тестя.
— Да все нормально с вашей падчерицей, дрыхнет без задних ног.
— Она вчера звонила матери среди ночи, плакалась, что-то невнятное бормотала, — Роман Федорович замолчал. — Не хочешь ничего рассказать?
— Что Вы хотите услышать? — ровным голосом спросил я, на что Роман Федорович просто промолчал.
— Тимур, — тесть тяжело вздохнул. — Я никогда не желал ни тебе, ни твоей семье зла. Так сложились обстоятельства.
— Вы шутите?
Тема того, что произошло тогда, за эти два года назад никогда не поднималась, поэтому сейчас я был откровенно удивлен его словам.
