Автор
В нежной и душевной книге "Сломай меня" Меган Брэнди раскрывает тонкую линию между любовью и безумием. Главная героиня влюбляется в собственного психиатра, где чувства становятся неотъемлемой частью его терапии. Атмосфера книги напоминает крепкий кофе: тонким и сладким на вкус, с каждой новой страничкой открывая новые грани страсти и самопознания....
Похоже, «Сломай меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Девчонка падает между сиденьями, но тут же усаживается рядом со мной. – У твоего братца слишком большой, мать его, рот.
– Не смей так говорить о моем брате! – тут же выпаливает она.
– А не пошел бы твой братец в известном направлении, – громко рявкаю я, и у нее слегка вытягивается шея. – Ему не позволено…
– Что не позволено? Разговаривать, рассказывать что-то, делиться подробностями о своей жизни? – перебивает она, нахмурив лоб. – Да уж поверь, я в курсе подписки о неразглашении информации. Твоя семейка всех заставляет подписать такую, гласно или негласно.
Я стискиваю зубы, потом говорю:
– Ну и что еще ты знаешь?
Она пожимает плечами и отворачивается к окну.
– Если вы что-то делаете, это не значит, что все кругом слепые и глухие.
– Девочка, я понятия не имею, к чему ты клонишь, но просто… замолкни.
– Тебе надоело мое общество?
– Нет, я просто хочу затолкать тебе в рот кляп, засунуть твою задницу в мешок, а мешок бросить в багажник.
Она выворачивает запястье…
Она выворачивает свое чертово запястье, а я бросаю хмурый взгляд на Мака, посмевшего хохотнуть.
– А как насчет того, что я замолкну, когда ты начнешь говорить? – торгуется она, выставляя вперед ладонь – типа, предлагая перемирие.
Смотрю на ладонь, потом на нее.
– Не ты здесь устанавливаешь правила.
– И не ты, – смеется она в ответ. – Ты сейчас в долбаной глубинке. Единственные правила здесь – никогда не брать последнее пиво из холодильника, не заменив его на новое, и не кормить лошадей полицейского патруля.
– Девочка…
– Меня зовут Бриэль, – снова перебивает она, наклоняясь ко мне.
У меня отвисает челюсть.
– Что?
Она наклоняет голову.
– Ты что, не смотришь телевизор? Не смотрел кино, когда был ребенком? Был слишком занят, разыгрывая из себя Мстителя и спасая свой мирок каждый раз в новой миссии?
Все, теперь, мать вашу, официально.
– Ладно, ты, наверно, не виноват в том, что конкурируешь с киношкой, – рассуждает она, словно я понимаю чушь, которую она несет. – Я всего лишь пытаюсь сказать, что ты, видимо, посчитал меня бесполезной для своего мира, но это не дает тебе права заявляться в мой и вести себя, как хрен с мизинец.
Я уже готов прервать ее за дерьмовую попытку преподать мне урок, но вместо этого приподнимаю подбородок.
