В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
Он тоже жертва Владимира! Когда в первую ночь я была разочарована… Вы понимаете, о чем я?
– Да!
– Юрий думал, что я знаю… Что я знаю о его содомии. Знаю, что наш брак – условность. А я была в неведении! Я умудрилась влюбиться в Юрия! После сватовства! Ой! Простите, Матвей! Я не хотела задеть ваших чувств!
– Что вы? Я знал, что вы замужем…
– Юрий красив, умен, образован, очень мил и приятен.
– Вы его любите?
– Я бы сказала, люблю как брата, только вот брата-то я как раз и не люблю!
– Ваш брат – законченный негодяй! Он выдал вас замуж за содомита! Он ударил вас! Я… Я вызвал его на дуэль!
– Нет! – Полина вскочила. – Он убьет вас!
– Не убьет! Ваш брат – трус! Он отказался драться!
– Слава богу! – Полина отшатнулась от Кислицына и перекрестилась. – Я не переживу вашей смерти!
Наконец-то Никанорыч услышал знакомое слово. Господа все как сговорились, с утра меж собой изъясняются исключительно на французском. Притом на повышенных тонах. Дураку ясно: что-то случилось, а вот что? Языкам-то Никанорыч не обучен. А вот теперь стало понятно! Из-за Амура всполошились. Статуя так обзывается, что в гостиной водружена на постамент. Жирный карапуз с луком и стрелами, точь-в-точь Владимир Андреевич в младенчестве! Такой же был паскудник! Лука со стрелами ему, слава богу, не давали, так он железные шарики с кроватей скручивал и ими кидался.
– Любимая!
Вот и Кислицын тоже про Амура! Неужели заметили, что Митяй правое яйцо у статуи отломал?
Полина с Кислицыным помолчали минуту, а потом снова на французском затараторили. Опять ничего не понять!
– Но зачем вы писали Налединскому? А вдруг он помешает нашему бегству?"
"– Нет! Будь Юрий здесь, мы вместе, втроем обязательно нашли бы выход! Как думаете, сколько времени письмо будет плыть до Лондона?
Кислицын задумался:
– Навигация уже закрыта. Верно, через Ригу пойдет. Месяц, не меньше.
– Месяц туда, месяц обратно… – вздохнула Полина. – Через два месяца мое положение будет всем очевидно!
– Не волнуйтесь! Через неделю, максимум через две я получу деньги из Костромы! Дело верное!
– Да, да, – безнадежно сказала Полина.
– А как получим деньги, сразу уедем! В Америку! Или в Австралию! Сменим имена, начнем жизнь заново. Только бы не сорвалось…
– Думаете, без денег я не буду вас любить?
Кислицын посмотрел в глаза Полины.
