— Товарищ полковник, машина выехала на Мичуринский проспект…
— Так, ясно. Пусть следует дальше.
— …пересекла Университетский проспект… выехали на Озерную… следуют дальше по Боровскому шоссе…
— Все идет по плану, пусть следуют дальше…
— Понял, товарищ полковник… Она уже на дороге в Орехово-Борисово.
Может, их перехватить, товарищ полковник?
Квартиру в Несвижском переулке полковник использовал в качестве явки, где он встречался со своими осведомителями. Появлялся он там нечасто, всего лишь раз в неделю, и соседи воспринимали его как тихого мужичка, озабоченного лишь тем, чтобы сытно перекусить в недорогом ресторане и снять женщину поаппетитнее. Никто из них даже не мог представить, что их немногословный улыбчивый сосед, любезно раскланивающийся при встрече, возглавляет отдел МУРа.
Эту квартиру он частенько использовал и для собственных нужд, где встреча с женщинами-информаторами могла носить неофициальный характер. Зная о некоторых слабостях полковника, никто не ставил ему в упрек мелкие шалости — все-таки дело он свое знал, — и Крылов мог частенько затягивать приватные «допросы» до глубокого утра.
В этот раз он привлек к операции Елизавету. Тридцатилетнюю брюнетку с пышными формами. Она идеально подходила для разного рода розыгрышей. Возможно, потому что в душе была авантюристкой и воспринимала жизнь как веселую раскрепощенную игру. Она была замужем за бизнесменом средней руки, задерганным собственным производством и приходившим домой только для того, чтобы свалиться от усталости на постель и, не пробуждаясь, проспать до самого утра.
Крылов, пользуясь скукой Елизаветы, подкладывал ее под нужных людей, стараясь тем самым получить нужную информацию. Женщина воображала себя едва ли не разведчицей в стане свирепого врага, а потом, немаловажным фактором была и наличность, которой щедро вознаграждал ее полковник.
Сейчас Елизавета сидела на кровати и задумчиво курила. Левую ногу она закинула на правое колено, и коротенькое красное платье бесстыже оголило крепкие ляжки. Совсем крошечными на ее широких бедрах выглядели черные узенькие трусики. Подобная поза означала не что иное, как: «Полковник, ты можешь располагать мной, как тебе заблагорассудится, я согласна на любые твои фантазии».
Крылов с трудом оторвал взгляд от сытых ног — искушение злоупотребить служебным положением было невероятно сильным.
— Ни в коем случае, — полковник сел рядом с Елизаветой и положил ладонь на ее колено, — он вооружен и способен отстреливаться. Все-таки город. — Ладонь скользнула выше, по-хозяйски прошлась по бедру и остановилась у самого паха.
Рука с сигаретой замерла на полпути — Елизавета ждала продолжения, но оно не следовало.