— Майор Усольцев быстро скользил кончиком карандаша по листу бумаги, лишь иной раз кивая в знак согласия. — И еще вот что, за Федосеевым следует установить наблюдение. Нужно послушать его телефонные разговоры, установить его личные контакты. Действовать следует крайне осмотрительно, потому что объект очень подготовленный и мгновенно почувствует малейший интерес к себе.
— Понял, товарищ полковник, — охотно отозвался Усольцев.
— Да, чуть не забыл, и за его бывшими коллегами неплохо было бы понаблюдать. Может, это что-то прояснит. Причем трое из них, насколько я помню, живут в Москве. Пенсионеры. Вопросы есть?
— Людей не хватает, товарищ полковник.
— Привлеките стажеров, пускай поработают.
— Так точно, товарищ полковник.
— Начните с этого Громова… Мне кажется, он очень любопытная личность.
— Хорошо, Геннадий Васильевич. Сегодня же поеду к нему и переговорю, — охотно отозвался Усольцев.
Подполковник запаса Леонид Несторович Громов проживал на окраине столицы в одноподъеэдной высотке. Расположенная на самой бровке оживленного шоссе, она чем-то напоминала караульную вышку, с которой отлично просматривались растущие новостройки.
У самого подъезда на лавочке, откинувшись на низенькую спинку, сидел немолодой человек и с прищуром провожал каждого проходящего. Казалось, он задался целью запомнить всех жителей нового микрорайона в лицо, и для этого в блоке памяти выделил соответствующую ячейку.
В мужчине Усольцев без труда узнал лейтенанта Громова, правда, довольно постаревшего.
— Можно? — улыбнувшись, спросил он, показывая взглядом на скамейку.
— Садись, — великодушно разрешил Громов, — не куплено.
Взгляд у Леонида Нестеровича был профессиональный и очень цепкий.
Обычно так смотрят постовые милиционеры, когда сверяют фотографию с оригиналом.
Уделив случайному соседу несколько секунд, Громов с показным безразличием отвернулся, невольно заставив майора улыбнуться. В действительности все было не так. Усольцев прекрасно осознавал, что уже занял место в одной из ячеек памяти бывшего кума.
Достав сигарету, закурил, отправляя струйку тонкого дыма в сторону.
— Как здоровьице, Леонид Несторович? — спросил негромко Усольцев. — Слышал я, что на почки жаловались?
— А-а, — без эмоций протянул Громов, едва бросив взгляд на соседа, — я вашего брата за версту чую. Есть что-то в лице такое.
Майор невольно усмехнулся:
— Вы, Леонид Несторович, так говорите, как будто сами не из милиции.
— Сейчас я на пенсии, — грубовато обрубил Громов. — Дело, что ли, ко мне какое имеется или бездельем маетесь?
Мужичок был колючий и очень непростой. Мимо прошел молодой мужчина лет тридцати, слегка кивнув сидевшим, проскочил в подъезд.