Шибанов невольно поморщился, подумав о том, что точно так же ласковые руки Полины Павловны могли бы стаскивать брюки и с него. Так же аккуратно, не желая запачкать рукава халата, она сначала расстегнула окровавленную куртку, после чего добралась и до рубашки.
— Та-ак, — протянула она, когда наконец преграда была преодолена и ее беспристрастному взору открылась волосатая грудь, безнадежно испорченная тремя пулевыми отверстиями. Получилось опять довольно воодушевленно, как будто она ощутила невероятное удовлетворение от увиденного. — Ран больше не наблюдается.
Разрешите чемоданчик, — улыбнулась Полина Павловна, посмотрев на Шибанова, и, когда тот несколько сконфуженно передал ей саквояж, сухо произнесла:
Возможно, в несколько другой обстановке ее можно было бы воспринимать как очень приятную особу противоположного пола, но сейчас даже стройные ноги, кокетливо выглядывающие из-под подобия халата, не возбуждали.
Уверенно щелкнув замками, она открыла саквояж и пропитала салфетку прозрачной жидкостью. В воздухе плотно завис запах спирта. После этой процедуры она аккуратно протерла раны. На ее лице не отразилось никаких чувства — выглядело все очень обыкновенно, как будто она прикладывала больному компресс или ставила градусник.
— На правой стороне груди сквозное отверстие диаметром…
Полковник Крылов неожиданно сделал два шага и приподнял рубашку, прикрывавшую плечи убитого. На ключицах были выколоты две восьмиконечные звезды. Типичная татуировка зековского отрицали. На правой стороне груди распятая на кресте женщина. Очень тонкая искусная работа, без всякого сомнения, ее выполнял большой мастер. Были выдержаны даже полутона, отчего женщина выглядела необычайно рельефно. Носить на теле подобную красоту дозволено не всем, а следовательно, убиенный был весьма уважаем. Что же это он на мокруху-то пошел, не мог для себя поприличнее занятие подыскать?
— Кажется, мне уже где-то встречался этот крест, — потер ладонью подбородок Крылов.
О его страсти в управлении знали многие. Если одни собирали марки и значки, другие просиживали ночи напролет за картами, то у Крылова имелась одна сильная профессиональная страстишка — он с незабвенных лейтенантских времен коллекционировал татуировки. Он их фотографировал, сортировал и тщательным образом описывал, не забывая под каждой из них писать имя владельца.
— Завтра скажу, кому он принадлежит.
— …края ровные, закругленные, — с интересом рассматривала рану Полина Павловна. По глазам женщины, пылающим азартом, было заметно, что лежащий перед ней человек был неким бесполым существом, достойным всего лишь подробного описания.
— А где второй? — повернулся полковник к Шибанову — Задержали. В автобусе вас дожидается, — ответил капитан.