Через пару дней Руамар действительно предоставил мне список провинций и отдал меня на растерзание Ранвара Раум-ана. Министр торговли и промышленности дополнил полученные мной знания о традициях, законах и тонкостях экономической географии сведениями о текущем положении вещей, которое порой сильно отличалось от описанного в учебниках и справочниках.
Так пролетели обещанные две декады, и настал час отбытия.
Путь, естественно, предполагалось проделать на дирижабле: гораздо быстрее, чем любыми другими способами. До Тара, к примеру, была всего пара часов лету, и это с учетом пересечения пролива.
Развитие воздухоплавания вообще очень упростило жизнь. За лавры изобретателей дирижабля боролись решительно все разумные виды, и установить истину – кто именно был первым – сейчас уже не представлялось возможным. Да и, наверное, не стоило: физический принцип работы был один, а вот двигательная и управляющая части каждым видом реализовывались по-своему, на основе традиционной магии.
Издавна так повелось, что разные народы по-своему взаимодействуют с «тонкими энергиями». Оборотни для этих целей используют разнообразные кристаллы, которые выращивают алхимическим способом, мы – металлы и руны, тыбарцы – узоры и наговоры, чифали – слова и зелья. И почему-то освоить чужую магию не получалось ни у кого, хотя попытки такие были; наверное, все было завязано на крови. Неизменным оставалось одно: вся магия была предметной. Существовали сказки о том, что в древности волшебники умели повелевать тонкими энергиями напрямую, усилием воли, но то ли способность эта была утрачена, то ли отобрана богами, а то ли вовсе была следствием молвы.
У людей бытовал миф, что демоны подбили магов на бунт против триумвирата богов. Бунт, конечно, не удался, демонов боги покарали жестоко, а вот только-только созданных людей пожалели и лишь ограничили их способности. Версиями и преданиями остальных разумных видов об истоках их магии я никогда не интересовалась; да и в магии, честно говоря, разбиралась постольку-поскольку. На том уровне, который позволял примерно представлять себе возможности как собственных артефакторов, так и вражеских.
Сердце рушского дирижабля представляло собой огромный сложный монокристалл, расположенный строго посередине гондолы. Прежде мне доводилось видеть только осколки этих сложных артефактов, найденные на местах крушения сбитых аппаратов. Сейчас же я, пользуясь случаем, попросила мужа провести экскурсию.
При нашем появлении команда напряглась, но от работы не оторвалась; похоже, по уставу было не положено.
Зрелище было познавательным.