Толком разглядеть в темноте я ничего не могла, но в открытых глазах отражались звезды, и это… завораживало.
– Руамар, – окликнула я его.
– Мм? – Он моргнул, очнувшись от глубокой задумчивости, и, кажется, перевел взгляд на меня.
– Почему ты поцеловал меня в дирижабле? – спросила я совсем не то, что собиралась, и сама замерла от неожиданности. Учитывая значение, которое оборотни придавали этому простому жесту, вопрос был более чем неудобный. Хотя оборотень почему-то не спешил огрызаться и рычать.
– Не знаю, – наконец со вздохом проговорил он. – Обстановка располагала. А что, не надо было? – усмехнулся оборотень.
– Не знаю, – иронично передразнила я, а через мгновение сама склонилась к его губам. Ладонь мужа обхватила мой затылок, не позволяя отстраниться. Поцелуй получился долгий, глубокий и удивительно неторопливый, как будто впереди у нас была бездна времени, которую никто не собирался отнимать. Через несколько секунд мир вокруг качнулся, следуя воле императора, и уже я лежала на спине на прогретой за день крыше, а он нависал сверху, загораживая звезды.
– И что это значило? – тихо уточнил он, слегка отстраняясь. Ладонь его легла мне на шею, подушечкой большого пальца щекотно очертив нижнюю губу.
– Обстановка располагала, – не удержалась я от смешка. Получилось немного нервно. Было неловко признаваться вслух, что сейчас в мой поцелуй было вложено нечто значительно большее, нежели обычно вкладывали люди.
Но мне показалось, что Руамар и так понял гораздо больше, чем я могла сказать. А уж после того, как он сам вместо ответа склонился ко мне, жадно впиваясь в губы, слова вовсе потеряли всякий смысл. Не только слова; весь мир отстранился, легко и непринужденно вытолкнув нас за свои пределы, прямо в наполненную искорками звезд тьму. Мы как будто узнавали друг друга заново – вроде бы тех же самых, но уже совсем в другом качестве. Не связанные обязательствами заложники долга, но мужчина и женщина, волей случая нашедшие друг друга – и теперь не желающие отпускать.
Стоя друг перед другом на коленях, мы осторожно, будто боясь спугнуть эти ощущения, избавлялись от одежды. Сейчас не было безудержной жгучей страсти, которая наполняла каждое мгновение близости с этим мужчиной; только сквозящая в каждом прикосновении нежность. Желание не обладать – принадлежать до последнего вздоха и капли крови.
Мы как будто проходили еще один обряд, связывающий жизни воедино.