Слезинка все-таки сорвалась и повисла на кончике чуть курносого носа, но тут же была стерта тыльной стороной запястья.
– Не сержусь, конечно, – поспешила заверить я, осторожно обнимая тонкие плечи девушки. Та на мгновение замерла, а потом, судорожно всхлипнув, вцепилась в меня обеими руками, доверчиво уткнувшись носом в плечо. – И я не сержусь, и его величество не сердится. Со всеми случаются промашки и ошибки, каждый может подхватить какую-нибудь заразу. Ну, в конце концов, если даже Владыка несовершенен, куда нам-то до него? Как повторяет в таких случаях мой отец, никогда не ошибается только тот, кто ничего не делает.
– Спасибо, – почти шепотом проговорила девушка, осторожно отстраняясь и утирая глаза рукавами.
Нет, этого я все-таки никогда не пойму. Каких бы навыков и умений у нее ни было, она ведь девчонка-подросток! Недаром же у оборотней два совершеннолетия, и до второго Уру еще почти шесть лет. Вот она, наглядная иллюстрация! Физически это, может, и машина для убийства, но морально…
И ведь, окажись я или Руамар менее покладистыми и понимающими, еще неизвестно, что бы с ней за такое сделали. Убили бы вряд ли, но наверняка последовало бы наказание. А куда ее дальше наказывать, если она сама себя от стыда загрызть готова?
– Все правда хорошо, Уру. Не переживай об этом.
– Я постараюсь, – серьезно кивнула она. – Вы очень добрая. И… Владыка тоже, а о нем такое рассказывают! Но я никому не скажу, обещаю; если рассказывают – значит, так и надо, – поспешила уточнить она. Я в ответ усмехнулась; сообразительная все-таки девочка. – Ваше величество, а можно я задам вопрос… только вы не сердитесь, пожалуйста! – неуверенно проговорила Уру, когда я поднялась со скамейки, чтобы взять тарелку.
Интересно, когда же проснулся Руамар, если он успел сварганить кашу и она при этом почти остыла? И куда после этого сбежал? Может, в самом деле подремал пару часов, а потом – на караул?
При виде каши я не удержалась от усмешки. Это какая же великая ценность досталась нам на завтрак: каша, сваренная императором Руша собственными руками! Да еще весьма недурственно, как будто всю жизнь только этим и занимался.
Уж по этой части он меня определенно обошел: я была способна приготовить только бутерброды.
– Конечно, Уру, задавай, я не буду сердиться, – успокоила я ее. По запылавшим красным ушам и тревожным взглядам, бросаемым в сторону входной двери, я догадывалась, о чем может пойти речь.