Ему достаточно прислушаться к моему дыханию, чтобы понять, что я контужена. — Держись, малышка. Надо выбираться самим. Над нами зачем-то натянули колпак и заблокировали… И… рядом с нами другие раненые.
Господи, во всем мире только он да папа называли меня так, остальное — это еще две плохие новости. Сколько можно за сегодня.
— А сам ты, что? — я с трудом выговариваю слова. Маркус не стал бы тратить время на беседу, если бы имел возможность добраться до меня.
— Подожди… Я сейчас, — хрипит он. И я ему верю. Мы знакомы более двухсот лет, и за все эти годы он не позволил себе ни слова лжи.
— Госпожа Дариана, папа! — это Стефан, слова богу. — Я не могу вытащить ногу, ее придавило кафедрой. Тут у меня госпожа Вильде, она истекает кровью.
Глава 1. Вступительная речь, которую я не забуду
Часом ранее...Красноречие нашему ректору не изменяло никогда. Вернону Бледному, магу-нейтралу, всю жизнь не хватало магического потенциала, ему не везло в любви и он не нажил наследников — зато заговорить до беспамятства мог даже впавшего в любовный раж альфу.
И сейчас преподаватели, студенты и их родители имели честь оценить заготовленную им вступительную речь ко Дню первокурсника.
Ректор традиционно писал ее почти неделю и не давал взглянуть никому, даже мне. Хотя я негласного выступала его личным корректором, правя официальные обращения от лица академии, а также важные письма в инстанции. Да, что скрывать, все поздравительные речи писала тоже я — но только не эту. В течение сезонных каникул, предшествовавших первому дню учебного года, Вернон старательно нагонял туману, чтобы огорошить всех, чья судьба так или иначе связана с Серой академией.
Именно из речи мы узнавали о рокировках в верхнем уровне управления, о вливании, как любил выразиться Вернон, столь «полезной нам новой крови». В ней же он вытаскивал из кустов большую часть припрятанных там роялей. И чутье, которое меня никогда не обманывало, подсказывало, что на этот раз старичок расстарался. На лицах других преподавателей я видела ту же тень беспокойства.
У Ирмы вон начало дергаться веко, а уголок губ характерно подрагивать."
"— Во-первых, позвольте мне сказать то, что я повторю все последние триста двадцать девять лет, — как всегда, при звуке его голоса, присущая волкам излишняя нервозность отпускала и меня. Так он воздействовал на всех оборотней без исключения. — Как сильно я рад приветствовать вас в стенах Серой академии. Среди вас нет случайных людей и нелюдей.
