Даже эта речь показалась ректору чересчур длинной, потому что ее заключительную часть он произнес, выйдя за порог. Шляпу он приподнял, уже стоя к нам задом.
Конечно, это вопиющее нарушение этикета, но поговорить с ним утром надо будет не об этом, а о том, что нельзя так пренебрегать собственной безопасностью и поворачиваться спиной к волкам, которые пребывают на взводе. Впрочем, сейчас Вернон собравшихся волновал меньше всего.
Стефан глядел на нас с отцом во все глаза. Потом он заголосил и понесся наверх.
— Ирма, прошу тебя, я твоя должница, — прохрипела я.
— Переночуй с ними.
— Конечно, дорогая, сочтемся, — легко махнула белокурой головкой наша чаровница. Но она даже не улыбалась. Подруга понимала, что все серьезно. Неверный рык, и любой из двух зверей сорвется, а вокруг дети, большинство из которых ни разу не оборачивались.
Томас робко двинулся в нашу сторону, держа в руках два рожка с мороженым.
— Один для вас, госпожа Дариана. Другой для ректора, но он ушел.
Он у нас смелый и безголовый одновременно.
Ирма застонала, но задерживать его было уже поздно. Мальчишка, секунду помедлив, протянул мороженое сначала Маркусу. Он инстинктивно выбрал главного в паре, не отдавая себе отчет, насколько это оскорбительно для меня.
Я взвилась и без всякого предупреждающего рыка замахнулась на засранца, чтобы свернуть ему шею, раз осмелился оскорбить Полную Луну. Ирма моментально завизжала, зная, что в звериной ипостаси мы не выносим высоких резких звуков. Но ударить мне нужно было, минуя Маркуса, чей торс заслонял половину комнаты.
Оборотень размахнулся и двинул локтем мне в живот так, что я пролетела через холл и впечаталась в стеллаж с пыльными книгами, убранными сюда, потому что их никто не читает.
— Дарриа, иначе ты бы жалела всю жизнь. Иди ко мне."
"Я поднялась на ноги, смахнула с головы томик Байрона. Слова кончились. Никогда больше они не увидят меня, теперь одна дорога — в лес. Богдан предусмотрительно распахнул дверь. Все остальные расступились.
Я выскочила наружу, вдохнула полной грудью стремительно отдающий тепло воздух.
Сумерки вступили в свои права. Надтреснуто горланили цикады, но мое ухо различало куда более тихую возню, которая шла под каждым кустом, под каждой корягой. С наслаждением опустилась на все четыре лапы, теряя связь с уважаемым педагогом.
Я летела в ночи. Я больше не принцесса убогих двуногих — королева леса, и ни чуть не меньше. Сзади что-то большое стукнулось о землю. Раздался долгий ликующий вой.
