Я поймала его ступнями за шею, потом закинула ноги на плечи и попыталась зажать между бедрами, как это делают девушки-гимнастки, борясь с мужчинами в показательных боях. Но я преподаватель, а не циркачка: ноги сильные, а сноровки нет. Маркус легко выскользнул из захвата и, удерживая мои бедра руками, добрался губами до живота.
— Собираешься поиграть, Дарриа?
Как же я люблю, когда он произносит мои имя. Хрипло, с этой непередаваемой интонацией, как будто угрожает и гладит одновременно. Не знаю, когда он успел надеть на меня сорочку, но сейчас он задрал ее чуть ли не к шее.
О нижнем белье он, конечно, не подумал — исудя по судорожному дыханию, жалел о чем угодно, только не об этом.
Я всхлипнула, снова сомкнула ноги, на этот раз вокруг его талии, а он приник к моей груди — сначала к одному соску, затем к другому.
— Маркус, я…
— Тссс, я все понимаю правильно. Давай скажу сам, чтобы не утруждать вас, моя принцесса, — он тихонько засмеялся, хотя мне стоило неимоверных усилий, чтобы не закричать, потому что он продолжал терзать соски, если не зубами, то пальцами.
— Волколюди не знают стыда, секс между ними ничего не значит. Сейчас мы будем любить друг друга как люди, но это тоже не считается. Причину — ну ты придумаешь завтра. Давай не будем на это отвлекаться. Я знаю свое место. Оно у твоих ног.
Я потрясенно молчала, потому что его руки скользнули ниже и аккуратно гладили меня между бесстыже разведенными бедрами.
— И между ног, — шепнул он и закрыл мой возмущенный писк поцелуями.
Мои бастионы смяты и разрушены, прятаться больше негде. Я один на один с самым сильным волком нашего племени. С любимым, который, на минуточку, убил моего истинного, и утверждал, что сделал бы это снова и снова. Тогда он защитил меня, и я благодарна. А затем предал! Но я Вольфдерлайн, я отвечу и на этот вызов, я..
— Дарриа, ты замерла, как статуя. Но ты же не статуя, мы же оба знаем, что ты раскаленная, как солнце. Мое солнце, только мое…
И вот как с ним сладить? Всегда повторяет одно и то же.
Поэт с хвостом.
— Ты видела газеты? — вопил Маркус, выскакивая из ванны в одном полотенце. Он потирал как будто ушибленное запястье. По кафелю вроде не бил, я бы услышала.
Он считал, что его богатырское телосложение — это норма, просто все остальные получились мелковаты. Поэтому игнорировал тот факт, что мое полотенце не могло обернуться вокруг его бедер и служило лишь попоной на ягодицы. Я демонстративно закатила глаза.
