Подумал, что если введу в транс, то будет весело.
— Что, вампира? Да ты в своем уме?
— Ну, у меня почти получилось. Она замерла, но потом кто-то из ихних отвлек. Она разозлилась и давай в меня глазами пулять. Я ее тогда схватил и сказал, что надо обязательно выяснить, у кого чары сильнее.
— Понятно, ушли выяснять, значит.
— И разобрались бы. Это был бы самый чистый научный эксперимент. Кто кого зачарует.
— Томас, ты себя слышишь? У оборотней нет чар!
— А зачем тогда эта их Аделаида взята их преподавать? И звериный магнетизм, который есть у каждого здорового волка, что это, по вашему, не чары?
— Вот с ней и будешь на уроках спорить. Если она тебя в коридоре после того, что ты вытворил, не выпьет.
— Да что я такого сделал-то? Позволил любопытной девчонке себя поцеловать. Она сказала, что никогда не видела оборотня так близко.
Я едва сдерживалась, чтобы не пойти по второму кругу, объясняя недотепе, что он вел себя неосмотрительно и опасно для обеих рас.
— Ты под пологом не заметил ничего необычного? Других закрывшихся людей, теней из полумира? Я увидела одну, но она была слишком далеко.
— Я бы обязательно рассказал, госпожа. Это не шутки.
На этом мы оба сочли беседу оконченной. И теперь Томас мел все, до чего мог дотянуться за столом. Так что добрая половина столешницы ходила ходуном.
— Стрекозел, ты сегодня на высоте. Даже девочки съели овсянку с добавкой.
Но Бен не соизволил спуститься в ответ на комплимент. Он унесся к потолку и продолжал раздуваться и шелестеть, наверняка, прокручивая в уме стычку с дер Варром. Для него их короткое столкновение означало безоговорочную победу.
Браслет на руке замигал. Что ж Вернон не ждет, я сегодня без чая.
— Дети, увидимся вечером. На занятие по единому языку прошу не опаздывать.
К моему удивлению ректор был не один. Дверь в кабинет в ответ на мой стук открыл папенька. Так, и Аделаида здесь. Я так и не определилась, что чувствую к этой даме.
Да, я привыкла доверять первому впечатлению, но вчера во мне и вокруг происходило столько всего, что я затруднялась назвать, какие именно эмоции во мне вызывала эта древняя, но абсолютно корректная и нарочито доброжелательная нечисть.
У них здесь межвидовое совещание, а дер Варра нет. Мне оказали честь — или чего-то хотят. Второе вероятнее.
— Дитя моя, ты сегодня бледна, — на людях отец становился патетичен, но наедине всегда вел себя просто. Поэтому мы столько лет оставались не просто близкими людьми, а друзьями.
