В ненастную погоду Денис снова не успевает на работу из-за своих сложностей с обувью. Герой "Сложного выбора" — он сам по себе — вынужден бороться со своими страхами и неумениями, чтобы не остаться без работы. Атмосфера книжки напоминает о постоянной суете жизни, где каждый день может оказаться критическим для достижения целей....
А если допустить, что Володя сказал правду и все это время он ничего о нас с Денисом не знал, становится еще страшнее. Неужели Александр Вениаминович до такой степени меня ненавидит, что наплевал на чувства собственного сына?
— Скорая. — Денис тычет пальцем в стекло. — И полиция.
Я выглядываю на улицу. Ничего толком не разобрать. Освещение во дворах такое, что иной раз лучше идти с фонариком, когда возвращаешься поздно вечером. На нашей стороне совсем темно, и никакие жалобы не помогают. Все застройщики поначалу обещают сказку, но часто она идет вразрез с ожиданиями поверивших в нее жильцов.
— Да, скорая и полиция, — соглашаюсь с Денисом. — У тебя такие же стоят в детской. Пойдем поиграем в них и будем спать, — предлагаю я, сняв сына с подоконника.
— Нет, — упрямится он и снова лезет к окну. — Хочу посмотреть.
Не понимаю, на что там смотреть. Район у нас не самый благополучный. Впрочем, других в Питере, наверное, и нет. Везде свои нюансы. На всякий случай я всегда ношу в сумке газовый баллончик, но, к счастью, ни разу не приходилось им воспользоваться.
Пока Денис смотрит в окно, мою чашку, убираю со стола и достаю из морозилки курицу. Завтра устроим дома нечто вроде праздника. Я давно не стояла у плиты. Приготовлю лапшу, пожарю котлет. Так было удобно, когда Денис ходил в сад. На мне оставался лишь ужин.
— Уехали? — переделав дела, спрашиваю у Дениса.
— Нет, — отзывается он.
Я подхожу к окну и снова выглядываю на улицу. От соседей слышала, что недавно в нашем районе угоняли дорогие машины.
Через десять минут Денис слезает с подоконника и тянет меня в детскую:
— Все, идем.
Хоть и стараюсь отвлекаться, запрещаю себе думать о визите Володи и его словах, но внутри разрастается тревога. Толком даже объяснить не могу, какого характера. Просто дико страшно за будущее. Давно я не испытывала столь сильного волнения, на грани паники.
Денис долго крутится, вертится, не может улечься и тоже нервничает. И вот как не верить в связь матери и ребенка? Наконец, сын закрывает глаза и проваливается в сон.
Ближе к полудню сын меня будит. Наверное, это все накопленная усталость. Последнее время я часто недосыпала. Денис забирается на кровать и ластится, как котенок. Мы лежим в обнимку какое-то время, а потом идем на кухню.
— Ну что, уехали твои машины? — помешивая кашу ложкой, интересуюсь у Дениса, когда он опять усаживается на подоконнике.
