Однако отчего-то во мне крепла уверенность, что хвастаться перед приятелями Лауринь не станет, а даже если похвастает – кто ему поверит? Посмеются, хлопнут по плечу и посоветуют пить поменьше. Только мне все-таки казалось, что этого не будет, а своей интуиции я привыкла доверять. Она, в конце концов, не раз меня выручала.
– Фло, – тихо произнес Лауринь, и я невольно вздрогнула – так называла меня Лелья. Хотела было запретить ему звать меня этим именем, но тут же передумала: Лелью я вычеркнула из своей жизни, и нечего воспоминаниям о ней делать в этом доме, да и в моей голове тоже.
– У вас косы, как змеи… – Лауринь осторожно провел ладонью по моим так и не расплетенным до конца волосам.
– Змеи, говорите? – Раздалось тихое шипение, и блестящая черная змея туго обвилась вокруг запястья Лауриня, вторая положила голову ему на грудь, заглянула в лицо немигающими желтыми глазами. Я любила этот фокус, придумала его еще в детстве, прочитав легенду о женщине, у которой на голове вместо волос были змеи. Кому другому такого зрелища хватило бы, чтобы остаться заикой, но Лауринь, очевидно, на сегодня уже свое отбоялся. – Не страшно?
– Нет, – мотнулась из стороны в сторону светлая челка. – Они же не настоящие, так?
– Настоящие или нет, но придушить вас им труда не составит, – усмехнулась я. – Ладно, хватит иллюзий на сегодня…
…Проснулась я, как ни удивительно, на рассвете. Занавески были задернуты неплотно, и солнечный луч медленно перемещался по моему лицу. Я щурилась, но вставать не торопилась. Впрочем, и снова засыпать не хотелось. Причина столь странного моего поведения совершенно безмятежно спала у меня под боком и просыпаться явно не собиралась. А поскольку самообладанием Лауринь никогда похвастаться не мог, то столь крепкий сон мог быть только следствием глубокой усталости. Н-да… было с чего устать, пожалуй…
Вначале я хотела притвориться спящей и дать мальчишке возможность ретироваться. Однако, подумав, оставила эту идею. Во-первых, непонятно, сколько он еще намерен дрыхнуть, а во-вторых, с него станется попробовать меня «разбудить». Из всего этого я сделала очень простой вывод: исчезнуть нужно мне самой. Иначе придется с Лауринем разговаривать, а делать этого я не собиралась, равно как и видеть, как он краснеет, отводит глаза и мямлит что-то себе под нос. А проделывать все это он будет непременно… Не знаю, что им двигало вчера, но сегодня, я надеюсь, он образумится и сообразит, что́ сотворил. Из этой нелепой ситуации мне хотелось выбраться с наименьшими для себя потерями, а потому лейтенанту повезло – никаких утренних объяснений не состоится, а я, так и быть, сделаю вид, что ничего не случилось.
Утвердившись в этой мысли, я поднялась, бесшумно оделась и вышла из комнаты.