– Вот иногда и мерещится, что у этих дам такая же гладкая деревяшка вместо лица, что захотят, то и нарисуют на ней…
– Ну и фантазии у вас, Лауринь, – дернула я плечом, представив на мгновение придворную даму с гладким деревянным шаром вместо головы. Хм, сдается мне, не так уж Лауринь и далек от истины…
– Ну да, фантазии, – кивнул Лауринь. – Но они ведь правда как куклы! Говорят то, во что сами не верят… или не понимают просто. Врут на каждом шагу, притворяются… Иногда мне кажется, что в этом городе вы – единственная настоящая женщина.
– Вот даже как, – не нашлась я, что сказать. – Почему же?
– Вы не прикидываетесь кем-то другим, – серьезно сказал Лауринь. – То есть вы можете играть разные роли, но это для работы, все равно вы остаетесь собой. И другим с вами тоже не надо притворяться…
– Это все равно не объясняет вашего в высшей степени странного поступка, – заметила я.
– Разве? – удивился Лауринь. – Значит, я просто не умею объяснить того, что чувствую… простите…
Я промолчала. В сущности, мне было понятно, к чему клонил Лауринь.
– Если бы вы внимательней смотрели по сторонам, вы увидели бы еще немало таких людей, – заметила я.
– Я знаю, – огорошил меня Лауринь. – Его величество такой же. И Ивас. Таким был отец. И ваш дедушка, кажется, тоже такой, хотя я почти совсем его не знаю.
– Похвально, что вы это заметили, – сказала я, – но я имела в виду женщин моложе и красивее меня. Поверьте, такие встречаются.
– Не думаю, Фло, – серьезно ответил Лауринь. – Вы одна такая. Может, где-то есть, как вы говорите, и моложе, и красивее, только они мне даром не нужны. Они же – не вы…
Я не знала, смеяться мне или плакать. Чудовищно, просто чудовищно, а я-то думала, что уже достаточно натерпелась от Лауриня! Нет, то были цветочки, а ягодок я вкушу только теперь – когда этот невероятный мальчишка исхитрился влюбиться в мою особу. Не могу сказать, чтобы мне не льстило такое положение вещей – я как-то не привыкла, чтобы в меня влюблялись молоденькие офицеры, таким подавай придворных красавиц. Но все же я надеялась, что вскоре эта странная блажь у Лауриня пройдет, иначе… Я невольно пожалела его. Увы, я далека от того идеального образа, что, несомненно, нарисовал в своем воображении Лауринь. Я умею и лгать, и лицемерить, когда это выгодно, и я далеко не так благородна, как могу показаться тому, кто не слишком хорошо меня знает. Боюсь, когда лейтенант осознает это, его ждет жестокое разочарование. Хотя, возможно, к тому моменту он повзрослеет достаточно, чтобы не наделать каких-нибудь глупостей…
– Ну, довольно об этом, – сказала я.
Лауринь смотрел немного недоверчиво и печально, словно понимал – никакого будущего у этой странной связи нет и быть не может. Возможно, и правда понимал.