В момент завершения построения формулы маг наиболее уязвим, поскольку не может отвлечься ни на секунду.
Два. Я закрыла глаза – сейчас острие кинжала должно вонзиться в мое тело, и мне важно не сдвинуться с места.
Один. Удара так и не последовало. Я не стала задумываться, почему, – формула была завершена, и оставалось только активировать заклинание. Что я и сделала. И только после этого открыла глаза.
Замечательно. Заклинание сработало, чего и следовало ожидать, – в таких вещах я еще никогда не ошибалась. Конечно, всегда бывает первый раз, не стоит забывать об этом, но я была рада, что этот первый раз для меня наступил не сегодня. Я и так уже совершила предостаточно ошибок!
А вот это совсем не входило в мои планы – лейтенант, стоя на коленях, смотрел на меня снизу вверх круглыми от ужаса глазами. Находясь достаточно близко ко мне, он не попал под действие заклинания, и теперь, судя по всему, мои нервы ожидала очередная проверка на прочность…
Этот недоумок догадался закрыть меня собой! Хорошо еще, ему хватило сообразительности не налететь на меня со всего размаха, иначе даже не берусь сказать, что́ могло бы произойти… Но лучше бы он занимался своей прямой обязанностью – размахивал шпагой и не лез в спасители судебных магов! Нож должен был ударить меня в правый бок, чуть пониже груди, и, скорее всего, лезвие скользнуло бы по ребрам, толстую кожу моей куртки не так просто пропороть, но… Клинок, доставивший бы мне лишь некоторое неудобство, вошел лейтенанту под левую лопатку.
– Вы дурак, лейтенант, – сказала я устало. – Я вам об этом уже говорила?
– Госпо… госпожа Нарен… – Лауринь попытался схватить меня за руку, но это ему не удалось. – Госпожа Нарен, я должен сказать… я хочу вам сказать…
– Скажете потом, – оборвала я его невнятное бормотание. – А сейчас прекратите умирать и ложитесь на землю лицом вниз.
Закусывая губы, чтобы не застонать невзначай, Лауринь выполнил мой приказ. По-моему, он всерьез намеревался геройски скончаться у моих ног, но в мои планы это никак не входило. Своим ножом я легко вспорола тонкую ткань на спине лейтенанта, особенно не церемонясь. Лауринь дернулся и зашипел от боли. Ах ты, Мать Ноанн, или кого там полагается поминать в таких случаях, ну и худоба! Все ребра пересчитать можно, лопатки, как крылья, и каждый позвонок виден. Что и говорить, в одежде Лауринь выглядит гораздо солиднее…
Так. Крови много, но легкое не задето, не говоря уж о сердце, иначе Лауринь бы уже умер. А раз до сих пор не умер, то жить будет.
