Десятки светящихся существ стояли вокруг, касаясь моих плеч. Подобно моему названному отцу и брату, они касались плеч друг друга, передавая часть своего света мне, передавая часть своей души. От родившейся, казалось, ниоткуда, во мне любви распирало. Казалось, будто я увеличиваюсь, расту со скоростью света, становясь соразмерной соседней звезде.
Когда я стала просто огромной, ко мне метнулись две фигуры. И я без слов поняла, кто они. Ощутила каждой клеточкой своей души.
В груди вспыхнуло розовое пламя.
"Тише, дочка. Прости, что мы не можем разделить с тобой жизнь. Но мы всегда рядом, Сашенька." — прозвучал ласковый голос мамы, лица которой я никогда не видела.
"Но мы всегда с тобой, незримо. Мы любим тебя, дочка. Верь моей семье, они все делают правильно. И ещё, прошу тебя, отпусти прошлое. Теперь у тебя новая, верю, что прекрасная, жизнь. " — вторил ей отец, и я почувствовала, как его тёплая невидимая рука коснулась моей головы.
“Знаем. И мы тебя любим, дочка. А теперь открой свое сердце, и живи. Ты на своём месте, Сашенька."
Когда видение испарилось, я открыла глаза, полные слез. Вокруг меня стояли плеяданцы в своём сиянии, и я чувствовала их каждой клеткой своего существа. Я знала их имена, знала, кто они мне, и чувствовала их эмоции. Они щедро делились со мной своей любовью, они принимали меня такой, какая я есть. А я светилась. Светилась в прямом смысле слова, от макушки до пят. И это было восхитительно.
— Ширассы целуются без языка! — с умным видом, облокотившись на рабочий стол, доказывал мне Клайд.
Я не могла перестать смеяться вот уже полчаса. Держась за живот, я металась по дивану, надеясь не задохнуться от хохота. Нет, ну надо было начать спорить со мной, выпускницей тринадцатого курса факультета расовых разновидностей и их контроля! Да я знала особенности брачных игр минимум полутора тысяч сущностей разного порядка. Пусть и изучила этот вопрос на спор, чтобы подкалывать братца с его любовью к прекрасному полу всех видов.
— Я даже думать боюсь, что ты делал с этой щуплой синюшной ширасской, но, смею тебя огорчить, она в тебе заинтересована не была! Потому что если бы была, то ты этот язык запомнил бы навсегда, — распластавшись по дивану, я картинно засунула два пальца в рот и, закатив глаза, громко захрипела. Имитируя то, что с ним бы было, если бы представительница ширассов засунула в него свой длиннющий язык.
— Ну хватит, Саш! — не выдержал мужчина, и швырнул в меня валявшейся у его ног подушкой.
