Это была какая-то неопределенная фигура, кто-то, кого я знала давным-давно, когда была совсем юной, почти ребенком… Темная, мерцающая, полная жизни, танцующая вокруг костра…
Как глупо погружаться в такие фантазии! Я была достойной женой, решившей пойти на крайнюю жертву ради спасения своей чести! Это была роль, которую я взялась играть, и должна играть ее до конца. Это доставляло удовольствие, и я должна была забыть об эгоистичности и своенравии, отличавшими меня до брака с Эдвардом.
В эту ночь мне снилось, будто я выхожу замуж. Я стояла возле алтаря в церкви Эверсли, ожидая появления своего жениха. Он вышел откуда-то из тьмы, и меня захлестнули волны любви. Я была влюблена в него, я страстно его любила! Он был возле меня. Я повернулась к нему, но лицо его было в тени. Я окликнула, хотела, чтобы он подошел ко мне!
И тогда я проснулась.
Прошла неделя со дня свадьбы Амарилис. Я много думала о ней и о Питере и пыталась представить себе их медовый месяц. Они решили остановиться в нашем семейном доме на Альбемарлстрит, так что я хорошо могла все представить. Мысленно я рисовала картины: вот они посещают театр, отправляются на прогулку по Темзе, разъезжают по окрестностям города, заходят на постоялые дворы и в корчмы. Я хорошо знала восхитительную жизнь Лондона.
Потом я попыталась представить себе отношения, сложившиеся между ними: прекрасная Амарилис и обаятельный Питер Лэнсдон! Я задумалась об Амарилис: она всегда казалась такой неуверенной и сдержанной, но с момента помолвки с Питером стала похожа на цветок, раскрывающий свои лепестки солнцу.
Я ощутила гнетущую подавленность, представив свою жизнь на долгие годы вперед. Когда у меня случалось такое настроение, я брала лошадь и отправлялась на верховую прогулку. Мне нравилось пускать лошадь в галоп, когда ветер развевал мои волосы. Это давало мне чувство свободы: теперь я постоянно мечтала о ней, мне казалось, я начинаю чувствовать скованность. Как только возникало такое состояние, я старалась освободиться от него: менее всего мне хотелось жалеть себя. Если кто-то и должен жалеть себя, так это Эдвард: он был для меня примером. Если он смог достойно принять случившееся, то я была просто обязана сделать это!
И еще об одном мне думалось: я сама охотно согласилась на эту жизнь, а он был вынужден смириться с ней. Однако такие мысли появлялись не слишком часто… пока. Я все еще была довольна ролью жены, приносящей себя в жертву,
В тот день, когда я возвращалась с верховой прогулки, меня встретила на пороге одна из служанок, сообщив, что кто-то приехал из Эндерби и желает немедленно видеть меня.
— Что-нибудь случилось? Мистер или миссис Лэнсдон?..
Я не знала, что подумать.