Уже более мягко я продолжала:
— Тамариск теперь живет с нами. Не думаю, что ей вновь захочется бродяжничать.
— Я должен видеть ребенка!
— Она в Грассленде. Вы помните его? Там был дом Долли.
— Дом, в котором я прятался, перед тем, как меня схватили?
— Теперь я живу в Грассленде, — продолжала я. — Это мой дом! Он был куплен семьей моего мужа до того, как он стал инвалидом.
— Да, как много всего произошло за эти годы! — произнес Джейк. — Я должен видеть этого ребенка! Интересно, что девочка подумает обо мне? Возможно, мне следует забрать ее к себе, в Корнуолл?
— Она будет рада узнать, что у нее есть отец. — Некоторое время Джейк молчал, а затем проговорил с чувством:
— Простите меня, я просто ошеломлен! Сидя здесь, внутренне я прожил целые годы! С тех пор, как я вернулся в Англию, мне все время хотелось съездить и посмотреть на вас. Как все это глупо! Я обманывал себя, думая, будто встречу вас такой же девочкой, какой вы были девять лет назад, как будто ничего не изменилось…
— Я всегда чувствовал, что мне следует вернуться в Англию.
Мы услышали, как в доме прозвучал колокол.
— Похоже, подают ужин, — сказала я.
Все уже шли из сада, остались только мы вдвоем.
— До чего здесь красиво, правда? — спросил он. — Просто не могу передать, как я мечтал о доме, находясь там!
Джейк встал, подал мне руку, и я встала вслед за ним.
— Я постоянно твердил себе: я вернусь, проеду верхом по всей стране, навещу те места, где мы останавливались, странствуя в кибитках, а потом обязательно побываю в Эверсли. Я хорошо его запомнил: это уютный уголок Англии! Кажется, его называют «Английским садом».
— Да, потому что яблоки, вишни и сливы там растут лучше, чем где бы то ни было в стране.
— Эверсли, Грассленд и девочка с темными выразительными глазами, с характером, похожим на мой, готовая драться за то, что она считает правым делом! Знаете, вы были самым очаровательным ребенком, которого я видел в своей жизни!
— А Долли? — не удержалась я.
— В ней было что-то трагическое! Жизнь круто обошлась с ней.