И если в первом отделе, где Богдан помог мне выбрать мятный летний брючный костюм, от которого я была в восторге, я еще чувствовала себя принцессой или героиней «Красотки», то, когда Залесский привел меня в магазин с сумками и в принудительном порядке купил одну из них, я ощутила себя самой настоящей букашкой.
Маленькая аккуратная светло-бирюзовая сумочка Луи Виттон стоила сто шестьдесят одну тысячу рублей и была далеко не самой дорогой, скорее одной из самых дешевых. Стоило только мне увидеть ценник, как меня пробила нервная дрожь, я пыталась утащить Богдана, но он не слушал. Лишь коротко рявкнул, что Женя в первую очередь обратит внимание на туфли и сумку. А после повел в магазин с обувью. Там я специально не смотрела на ценники, находясь в каком-то аморфном состоянии. Сказали мерить? Мерила. Сказали встать и походить? Встала-походила.
— Успокойся, сумка была самой дорогой, но это обязательная вещь. И почему ты только этого не понимаешь? — нервно хохотнул Богдан и затащил меня в еще один отдел с одеждой.
— Почему нельзя было купить точно такую же в каком-нибудь переходе? Я слышала, что даже звезды так делают, — я пыталась говорить уверенно, но накатившая на меня апатия никак не проходила.
Боже, эта сумка стоила половину годового дохода моей мамы. Это нужно было как-то пережить и переосмыслить.
Богдан протянул мне вешалку и подтолкнул к примерочной, я даже не глянула на вещь в своих руках и, уже когда закрылась в кабинке и услышала хохот за дверцей, поняла, что что-то не так. Посмотрела на вешалку, а там было платье, точнее лоскутки, усыпанные стразами, которые кто-то пытался выдать за платье. Мне сие творчество не налезло бы даже на одну ногу.
— Вот же! Залесский!
— Ну наконец-то. Ко мне вернулся мой язвительный Рыжик, — хохотнул мужчина и нагло заглянул в примерочную. — Я уже думал, что все потеряно навсегда. Пойдем домой, а? — почти виновато протянул он.
— И мне больше не надо ничего мерить? Ты меня не погонишь опять по магазинам перед каким-нибудь другим ужином?
— Я тут выбрал тебе еще одежды, на глаз. Дома сама померишь, если что не подойдет — вернешь.
Я зло кивнула и швырнула в него стразовым недоразумением. Уже сидя в машине, я попыталась опять вывести Богдана на чистую воду.
— Что я за это должна сделать? Молчи! Я не верю в такую бескорыстность! И никогда не поверю. Чего ты хочешь от меня?
— Рыжик, а может, я влюбился? А? С первого взгляда, — усмехнулся Залесский, чем еще больше меня разозлил.
— Ага, скорее, с первого удара.
