Беркутов совершенно не умеет смущаться!
А я не верю, что ему неловко.
Но Слава быстро подходит ко мне и, закрываясь ладошкой от папы, тихо шепчет:
– Нам его тётя собирала, он врёт, – и хихикает.
Не удивлена… Артур всегда так цветы дарил. Впихнёт и пойдёт куда-то. А порой мог и оставить на столе с запиской и уехать.
– А почему мама такая грустная?
– Я не грустная, солнышко, – осматриваюсь по сторонам. Ищу вазу. Видела где-то недавно подходящую. И пытаюсь скрыть лживый взгляд от проницательной девочки. – Просто устала.
Нахожу вазу, ставлю на пол. Вставляю в неё букет. Нужно будет налить воды…
– Тогда мы кексы с папой сами сделаем.
С папой? Кексы? Нет, она его явно переоценивает.
Оборачиваюсь, натягиваю улыбку и уверенно произношу:
А то не хочется переезжать в новый дом после пожара…
Сваливаюсь на кровать без сил. Неудобная и твёрдая. У Артура в комнате намного лучше. Но сегодня я буду спать здесь. Слава уже уснула после бешеного дня и не увидит этого. А Беркутов… наверняка спит. Я сидела в ванной комнате часа три. Много. Очень много думала.
Что теперь делать и как поступить?
Со счёта фонда пропало четыре с половиной миллиона рублей. Центр, которому предназначены эти деньги, ещё не в курсе… как и все меценаты.
А я – в главных подозреваемых. Поскольку все данные знали только три человека. И я – одна из них. Пока ведут расследования. У меня есть жалкое алиби… я в отпуске. Но мало ли что?
Я уверена, что не делала этого, но…
Даже если преступника и найдут, где мне взять деньги?
Просить у Артура? Я не могу. Тупо не позволит моя натура.
Позвоню с утра Игнату Львовичу, расскажу обо всём. Не знаю, что ещё делать…
Прикрыв глаза, вздыхаю.
Только утром думала, что всё замечательно, как появляется новая проблема. Я когда-нибудь счастлива буду, или так и будут продолжаться эти сраные качели?
– Тебе не понравились цветы?
Вздрагиваю, распахивая глаза. Поворачиваю голову, не поднимаясь, и замечаю Артура в дверном проёме. Стоит, опираясь плечом о дверной косяк. Руки на груди скрещены. Вальяжный, спокойный и… полуголый. Как всегда, без майки перед сном, в одних штанах. И их потом не будет.
– Пока это единственное, что приходит на ум, из-за чего ты могла обидеться и уйти спать в другую комнату.
Присаживаюсь, засматриваясь на край его майки, в которую снова оделась. Удобная она, что поделать? Всегда под рукой. И лишнего ничего не показывает.
– Дело не в этом. Просто… Мне нужно немного побыть одной.
