– Ну что, когда выписывают? Я слышала, когда мы стояли за дверью…
– Дня через три. Может, даже завтра.
Врача искать на дом? Нахрен он нужен?
Почему я вообще попал к такому добросовестному доктору, а? Был бы другой – дал бы денег, и всё.
Кстати. А вот об этом я не подумал. Дать на лапу.
Точно головой ударился.
– Надеюсь всё же на завтра.
– А не рано? – задумчиво посматривает на плечо. – Это может быть опасно. Вдруг что-то случится?
– Всё будет нормально, – заверяю её. И чтобы больше не обсуждать эту тему, киваю на холодильник. – Торта? У нас его ещё много. Если хотите, можете угостить докторов.
– Можно? – нерешительно мямлит Славка.
– Твой торт – тебе решать, – снова треплю по голове.
Не понимаю, почему мне так приятно и тепло. Их присутствие, словно огонёк, согревает в морозное время холодные руки, которыми я их укрываю.
И намерен делать это дальше. Не давая погаснуть от мельчайшего дуновения ветра…
– Ма, о чём думаешь?
Ничего не утаишь от этого ребёнка! Вслух не скажешь, а теперь ещё и не подумаешь!
– Да ни о чём. По мелочам.
Мне не нравится, что Беркутов так спешно выписывается. Мне не жалко приходить сюда каждый день по желанию дочери… Но как он там? Вдруг голова закружится, упадёт? Или что-то ещё?
Или я дура. Думаю об этом целый день, пока угощаю персонал больницы и некоторых пациентов.
И на следующий – тоже все мысли им забиты. Так и хочется поехать в больницу, поговорить с ним. Сказать, что под наблюдением врачей будет лучше.
Мы собирались ехать к нему со Славой вечером. А днём позвонила Мила и сказала, что они с бабушкой поедут на набережную и хотят взять юную художницу, просидевшую весь день над альбомом, с собой. Я жутко хочу поехать с ними, но… Мне нужно поговорить с Беркутовым наедине. Как раз бабушка подольше побудет с новым членом семьи.
Отвожу Славу к Миле, а сама еду в больницу. Хорошо, что хотя бы сегодня я выспалась и могу спокойно сидеть за рулём.
Вчерашний день повторять не хочу. Всю ночь рисовали. Переделывали, перерисовывали. Я не сильна в художествах, а мелкая – тем более.
«Бр-р», – вздрагиваю про себя.
Больше не хочу вспоминать это!
На каком-то энтузиазме и хорошем настроении дохожу до палаты Беркутова. Пустой палаты. Оказавшись внутри, никого не нахожу. Даже его вещей.
Выбегаю в коридор, матерясь.
Нахожу его лечащего врача, спокойно попивающего в кабинете чай с конфетами.
– А где, – начинаю прямо с порога, – Беркутов?
Удивлённо застывает с конфетой в руках. Переводит на меня изумлённый взгляд.