– Не могу же я сказать это ребёнку, – усмехаясь, обхватывает мою ладонь. Током прошибает.
Быстро отхожу, закусывая нижнюю губу. Плохо. Очень плохо.
– Так где спальня? – спрашиваю, не смотря на него. Зато наблюдаю, как Слава забегает на второй этаж по лестнице. – Я выберу комнату рядом.
– Невыносимая, – не вижу, но уверена – закатывает глаза.
Ведёт меня на второй этаж, открывает самую дальнюю комнату. Запускает внутрь, показывая наше гнёздышко на сегодня. Точнее, его…
Ставит нашу сумку в кресло.
– Там Славкины вещи. Надо ей потом отдать.
Хм… А я для себя взяла что-то? Не помню. Вроде пижаму прихватила. Блин. Надо будет потом проверить.
Я замоталась, могла и забыть.
– Без проблем, – отмахивается. – И как тебе?
– Ну-у-у, я удивлена, как быстро ты реагируешь, – и это правда! – Только вчера говорили, а сегодня ты уже…
Ощущаю спиной его присутствие. И ладонь на копчике. Пальцы скользят вдоль позвоночника, пуская тепло.
– С тобой только так.
Не знаю, что он делает. Но подозреваю. Ищет застёжку лифчика. Уж поиграть он хочет или ещё чего… Но он её не найдёт.
Мы когда выезжали, жарко было. Я лифчик и не надела. Да и что там… Мне не особо он нужен с моей грудью.
– Облом, – разочарованно вздыхает, ничего не найдя.
– Что поделать, – ехидно улыбаюсь и резко оборачиваюсь на голос Славы:
Отстраняюсь от Артура и иду к малышке.
– Хороший выбор, – оцениваю результат: комната в начале коридора. Не услышит моих шагов, когда буду ходить в комнату рядом со спальней Беркутова. – Только по лестнице когда ходишь, крепко держись за перила, хорошо?
– Да! – соглашается.
Протяжный звук разлетается по коридору, и мышка-малышка стыдливо хватается за живот.
– А это что ещё такое? – удивлённо хлопаю ресницами.
Отчего-то стыдно перед Артуром становится.
Подумает сейчас, что я горе-мать…
– Ребёнка голодом моришь? – вставляет своё слово за спиной. Конечно! Как без этого?
– Мама меня кормит, – недовольно выпаливает. – Просто я… Не покушала. Шарику всё отдала. Боялась, что он голодный там останется… Один…
Да моя же ты сладкая…
Присаживаюсь, хватаюсь за пухлую щёчку. Но сейчас она кажется мне такой худенькой… Аж сердце сжимается.
– Шарику я оставила целую миску с кормом. Он переест. А ты, моя добрая душа, чего промолчала? Я бы ещё наложила!
Знаю ответ. Она постеснялась.
– Надо было Шарика взять с собой, – снова этот недовольный за спиной.
– Я хотела, – встаю и беру детскую ладошку. – Но решила, что невежливо без разрешения везти его сюда.
