Дело было, помнится, во время одной серьезной заварушки: тогда как раз зашевелились разбойничьи банды на перевалах, и Арнелий отправил на усмирение несколько отрядов со своими боевыми магами во главе. Мне тоже пришлось поехать, чтобы прояснить кое-какие странности; впрочем, это отношения к делу не имеет. Стычка, помнится, получилась изрядная, прежде всего потому, что у бандитов оказались свои боевые маги, пусть и недоучки, зато их было вдвое больше, чем у нас. А схватка боевых магов, пусть даже не самых сильных и умелых, доложу я вам, не то событие, в центре которого хочется оказаться! Иными словами, шумиха получилась преизрядная, да и народу при нападении на разбойничий лагерь полегло немало. Кое-кого удалось повязать, в том числе нескольких главарей и магов-недоучек, чем мои спутники были весьма довольны."
"Сам лагерь разнесли буквально по камешку, немногие оказавшиеся там верховые лошади, обезумев от страха, пообрывали привязи и разбежались. Осталась только одна, привязанная лучше остальных. То есть это поначалу я так решила, а потом обнаружила, что малопривлекательная серая кобыла неизвестной породы попросту не обращает внимания на творящийся вокруг кавардак. Кое-кто высказывал предположение, что лошадь попросту глухая, но я могу со всей ответственностью заявить, что слышала серая ничуть не хуже всех остальных. Жаль, лошади не умеют говорить… Хотела бы я знать, чтó довелось повидать на своем веку этой кобыле – далеко не старой, кстати, – раз даже устроенный нашими магами фейерверк нимало ее не взволновал!
Так или иначе, я решила присвоить лошадь. Никто особенно не возражал, включая и саму кобылу, так она и осталась у меня. Непугливая лошадь для мага – настоящая находка, и в большинстве своем такие животные попросту слишком глупы, чтобы бояться, но эта оказалась еще и на редкость понятливой. И с норовом… Меня она за хозяйку признала далеко не сразу, а остальных и по сию пору не жаловала, могла и укусить, и копытом дернуть. Тому, кто попытался бы ее увести, я заранее не завидовала: невозмутимость невозмутимостью, а чужих эта лошадь недолюбливала.
Кое-кто утверждал, что мы с моей кобылой здорово похожи: одинаково рослые, худые, мосластые и со скверным нравом, и возразить против этого было нечего. Дед, правда, ворчал, что я с моими гонорарами могла бы подобрать себе лошадь и попригляднее, но я не слушала.
Лауриня моя кобыла сразу невзлюбила, равно как и его нервного гнедого жеребчика (у лейтенанта оказался молодой конек, вроде бы тайен, но не чистокровный – такие лошади неплохи для скачек, но для долгих переходов годятся скверно; они часто бывают злы и непослушны, им нужен умелый и опытный всадник, а лейтенант таким определенно не являлся).