Любопытно… Даже самые крайние постройки стояли на почтительном отдалении от опушки леса, и не похоже было, чтобы в последние годы тут появился хоть один новый дом. Все выглядело хотя и не ветхим, но очень старым. Деревня явно не росла, и хотелось бы знать почему. Должно быть, молодежь, не желая киснуть в такой глуши, норовит податься в город – рассудила я и вернулась на постоялый двор.
Лауринь расстарался на славу – хозяин постоялого двора выделил мне не самую просторную, зато чистую и светлую комнату, в которой только и помещались две лавки да грубовато сработанный стол. Видно, это была трапезная для «чистой» публики, не желавшей обедать вместе с какими-нибудь возчиками. Другое дело, что постояльцев тут я что-то не заметила…
Так или иначе, для моих целей эта комната вполне подходила. Я разложила на столе письменные принадлежности и велела Лауриню по одному приглашать свидетелей. Впрочем, свидетели – это громко сказано, самого убийства никто не видел и ничего подозрительного не слышал, и вот это-то и показалось мне самым странным.
Хозяин постоялого двора, кряжистый, не старый еще мужчина, уверял, что в ту ночь он спал как убитый, умаялся за день, видите ли.
– А что, гостей много было? – поинтересовалась я как бы между прочим. В самом деле, с чего бы еще ему умаяться? Разве что бревна таскал…
Как ни странно, этот невинный вопрос поставил почтенного Морица в явный тупик.
– Ну так… – промычал он, отчаянно вцепившись в собственную бороду, которую только что важно поглаживал. – Не было постояльцев, как есть никого, госпожа… Тут по осени обозы идут, а в начале лета как есть пусто…
– С чего же вы устали-то, почтенный? – спросила я.
– Так того… – начал было Мориц, сжав бороду в кулаке. Похоже, его осенило, и он радостно выпалил: – Так колодец мы чистили, уж работенка так работенка, госпожа, сперва вычерпай, потом вычисти, да еще сруб подновляли…
Я промолчала, хотя память услужливо подсунула мне картинку с колодезным срубом. Бревна выглядели прочными, но отнюдь не новыми, если сруб и подновляли, то в лучшем случае в бытность почтенного Морица голопузым мальчишкой.
– Значит, ничего вы не слышали той ночью? – задала я еще один вопрос.
– Как есть ничего! – выпалил почтенный Мориц. – Утром только проснулся оттого, что кухарка завизжала, выскочил как есть в одних подштанниках… кхе… простите, госпожа… Выскочил, а он под лестницей лежит, а кровищи – ну как есть, когда свиней режут!
– И как по-вашему, давно он был мертв? – спросила я скучным голосом.
– Так… – Мориц призадумался. – Так изрядно, поди. Кровь-то уж присохнуть успела, еле отодрали потом."
"– Выходит, он был единственным постояльцем на тот момент? – уточнила я.
– Как есть один был, – закивал Мориц, почему-то просветлев лицом.