А вот Алейн от неожиданной боли пришел в себя и догадался скатиться с камня наземь. Большего ему не позволяли сделать умело связанные конечности.
Лауринь дернулся было вперед – помочь беспомощному парню, но я вовремя сграбастала его за плечо. Было уже слишком поздно – кровь пролилась на жертвенник, и, хотя Алейн остался жив, этой малости хватило, чтобы таинственный «рейе» пробудился.
Даже не обладающий магическим даром человек почувствовал бы это: холм тяжко содрогнулся, когда жертвенник тускло и угрожающе засветился изнутри багрово-красным. Ветра не было, но казалось, что окружающая растительность так и гнется под порывами невидимого вихря. Женщина у жертвенника воздела руки, снова и снова выкрикивая одни и те же слова, призывая, очевидно, своего Господина. Потом сорвала что-то с шеи – я разглядела, это была такая же бляшка, что я сняла с покойника в подземелье, – и швырнула прямо на жертвенник. В небо выметнуло столб грязно-красного света, ручей вспенился, а Лес встревоженно зароптал. Земля под ногами ощутимо тряслась, и мне казалось, что Замок начал потихоньку крениться.
Наверно, прежние Фейна знали, как сладить с подобной напастью, как призвать на помощь силы Леса… Увы, отец нынешнего хозяина Замка умер, не успев передать знания сыну, а уж внук его и подавно ничегошеньки не знал. Даже будь Алейн свободен и не ранен, вряд ли он смог бы что-то поделать."
"Я тоже ничего не сумела сделать, хотя не могу сказать, будто не пыталась. Но моих сил было явно недостаточно – что может поделать человек там, где пытается выбраться из многовекового заточения по-настоящему могущественное древнее божество? Меня, с моими попытками обуздать рвущуюся наружу чуждую силу, просто не заметили. Нет, вру, заметили – и отмахнулись, как человек отмахивается от назойливой мошки. Меня впечатало спиной в обрыв, я сползла на землю – в глазах на мгновение потемнело, из носа ручьем хлынула кровь.
«А ведь все начиналось с банальнейшего убийства!» – некстати мелькнула мысль.
– Госпожа Нарен, госпожа Нарен!.. – Лауринь тряс меня за плечи, не давая окончательно потерять сознание. Его, похоже, тоже зацепило: физиономия у лейтенанта была ободрана, как будто его провезло по земле, но других видимых повреждений не наблюдалось. – Что это?!
– Если б я знала! – прокричала я в ответ. – Что бы это ни было, это наша погибель, лейтенант!.. Прячьтесь, может, уцелеете!
Впрочем, ясно было, что прятаться Лауринь не станет.
Я кое-как поднялась на ноги, дернула воротник – воздуха не хватало. Вот теперь поднялся ветер, вихрь закручивался вокруг жертвенника в подсвеченный грязно-красным, как несвежее мясо, большой смерч…
Под руку мне попалась горсть моих побрякушек, никчемных по большей части, годных только на то, чтобы пускать пыль в глаза.